140 ударов в минуту

Естественно, получил отказ.

«Все деньги в бизнесе. Кризис. У меня маленькие дети. Ты мужчина. Решай» — говорил он мне в семнадцать, когда заболела мама, а я только окончил школу и поступил в универ.

Три года я боролся за неё сам, как умел. Потом появились друзья, профессиональные гонки, помощь спонсоров. Стало легче, но маму это не спасло. Мы лишь продлили ей жизнь на эти самые три года.

А отец… Он ни разу не приехал за всё это время. Ни разу не позвонил. Ещё вчера я бы не пустил его на порог, если бы он всё же решился.

Моя гордость бунтует. Злость на ублюдка разогревает кровь до точки кипения. Мне физически больно от мысли, что надо опять идти туда и просить. Да Ана даже не помнит его! Мама показывала ей фотографии, пока я не психанул и не сжёг их все. У нас с сестрой фамилия матери и отчество по деду. Тупо звучит, конечно: Яковлевы Саркис Романович и Анаит Романовна. По хуй! Со скандалом, но я уговорил мать поменять нам документы. Не хотел ничего от так называемого отца.

Друзья мне с сестрёнкой не помогут. Из самых близких, наверное, Гордей, наш тренер в мотоклубе, и его беременная невеста. Мы узнавали. Им не дадут опеку. Гордый всё ещё под следствием, жилплощадь тоже не подходит. У них однушка уже фактически на троих. Ясиной бабушке тоже отказали. Возраст. Захар учится, Кит со справкой из психиатрической больницы. Тут даже связи его отца не помогут. Мою Анаит никому из них не отдадут.

Вариантов не остаётся.

Набираю. Слушаю гудки и смотрю, как сестрёнка делает нам с ней чай. Нарезает остатки сыра, выкладывает слоями на ломтики батона, всё время сдувая с лица растрепавшиеся тёмные пружинки кудрявых волос.

— Да! — наконец раздаётся раздражённое в трубке.

— Это твой типа сын, — поясняю, совершенно уверенный в том, что мой номер у него никак не записан. — Надо поговорить.

— Саркис? — хрипло и удивлённо.

— У тебя есть ещё взрослые дети? — зло усмехаюсь в ответ.

Так. Стоп. Мне нужна его помощь. Выдыхаем, мать его! Выдыхаем!

— Точно ты, — посмеивается отец года. — Что случилось? Опять что-то с матерью?

— Ерунда. Она умерла месяц назад!

А-а-а!!! Сука! Тормозов у меня нет. Плохо.

Продолжаем дышать. Глаза только резать начинает.

Глубокий вдох. Выдох. Спокойно. Это всё ради сестры.

— Чёрт, — с сожалением, в которое я не верю. — Ты помнишь адрес? Он не изменился.