30 золотых за истинную.

Могу предоставить необходимое количество летающих ковров. Площадка для проведения игры, можно сказать, уже есть. Нужно будет только внести небольшие коррективы в препятствия, установленные на ней. Готов лично заняться.

- И смысл? Никто не погибнет: ковры не позволят рабам упасть. Будем убивать последних? Так не принято, мы лично убираем только тех, кто отказывается от игр.

- Не упадут, а сгорят. Заменим старые ловушки: на местах, где они сейчас установлены, расставим столбы огня. Да, думаю, не очень много выбывших получим… Но лучше варианта у меня нет.

- Что ж. Дерзай. Если не успеешь до…

- Не переживай. Успею.

Послышались шаги и звук открывающейся двери.

- А девчонку? Забирать будешь?

- После игры. Если выживет. А сегодня, благодаря тебе, у меня сильно поменялись планы. К тому же, не хорошо отбирать у такого ущербного как ты игрушку.

Дверь закрылась. Не больше, чем через пару секунд я услышала звуки бьющихся стекол, громкие удары по чему-то твердому и стуки от падающих на пол предметов. Кажется, настроение у Асмодея несколько ухудшилось… Нельзя было сказать, что я из-за этого сильно расстроилась, только вот что-то мне подсказывало, что отыграться он может на мне.

Когда шум закончился, демон позвал слугу.

- Меня ни для кого нет. Здесь убрать, девушку выбросить.

Звучит, безусловно, лучше, чем убить… Но…

- Простите, господин, выбросить?

- Обратно верни. Лекарства никакие не давать.

***

Райнхард Алдар Альеарский.

Мы сидели за столом в этой третьесортной таверне и ""наслаждались"" обедом.

Я, конечно, не ожидал тут от еды ничего хорошего, но все же надеялся хотя бы на какое-то качество. Наивно с моей стороны: на что вообще можно было надеяться, если вместо нормальной скатерти стол застелили видавшим виды полотенцем? Да нам даже самые обычные салфетки не удосужились положить!

Но в настоящий ужас я пришел при виде так называемой ""еды"". На наших тарелках лежали небольшие порции грубо нарезанного мяса, поверх которого было вылито нечто очень густое и вязкое. Я даже засмеялся, когда официант гордо обозвал эти помои ""ароматной говядиной с душистой подливой"".

Кроме этого, нам подали большую порцию овсянки, которая практически не имела вкуса. Кусочки овсяных хлопьев были настолько сухими и пресными, что во время еды складывалось впечатление, будто ты жуешь грунт.

Я вздохнул с недовольством и отставил свою тарелку, смирившись с тем, что обед придется пропустить. Талилия тоже не прикоснулась к мясу, но от каши отказываться не стала.