А жизнь так коротка!

Только ноги сами несли его к машине, рука сама открывала дверцу. Отказаться от участия в кровавой акции он не мог – обвинят в трусости, а могут и пулей угостить. Примерно так же думали и остальные. У всех пацанов на лицах каменные маски. Никто не хочет убивать, но и отступать западло...

Первой пошла машина с Будильником, за ней потянулись остальные. Через час «девятки» остановились на безлюдной площади посреди старого, почти заброшенного парка на западной окраине города. Будильник собрал всех вокруг себя. Открыл багажник своей машины.

– Бес, Мизинец, Булат... – кивнул он на автоматы.

Леон послушно взял «АКМСУ», закинул за плечо. Усилил свое вооружение и Будильник. Страшновато ему с одной «тэтэшкой»...

Леон заметил, как подрагивают его пальцы. Да что греха таить, его самого колотило будь здоров.

– Кот, Супец, Карл... Номера менять, живо...

Минут через десять на «девятках» стояли фальшивые номера. А еще через четверть часа машины резко тормознули возле городского банно-прачечного комбината. Леон знал, есть тут коммерческая сауна.

Это вотчина Баула, его «быки» себя безраздельными хозяевами здесь чувствуют. Даже охрану не выставили."

"Ночь, вокруг ни души. Фонарь сиротливо светит, под ним одиноко «БМВ» не первой молодости стоит. Рядом встали три «девятки», захлопали дверцы. Девять крепышей в кожанках быстрым шагом гуськом двинулись по бетонной дорожке, прямиком в сауну.

Дверь, разумеется, была закрыта. Но она открывалась внутрь. Это хорошо.

Леон мощным ударом ноги вышиб дверь. И тут же отскочил в сторону.

Бес первым ворвался в широкое жерло тускло освещенного коридора. За ним устремился Мизинец. Третьим пошел Леон. Четвертым должен был идти Будильник – автомат у него как-никак. Но он почему-то остался в арьергарде. Ну да, тылы прикрывать...

Леон, Бес и Мизинец шли плечом к плечу, на всю ширину коридора. И каждый готов был в любую секунду надавить на спусковую скобу. Никто из них не мучил себя моральными угрызениями. Вопрос, зачем им все это, остался за выбитыми дверьми. Сейчас они настроены были на единую волну.

Убивать! Убивать или погибнуть...

Коридор упирался в раздевалку. Дверь распахнулась прямо перед носом смертельной троицы. На пороге возник закутанный в простыню мордоворот. В зубах дымится сигарета. В глазах удивление и вопрос. Но спросить он ничего не успел.

Три короткие очереди пропороли ему грудь и брюхо. Громила подался назад, из дырок в его теле струями била кровь. Зрелище тошнотворное. Но Леон не чувствовал отвращения.