А жизнь так коротка!

Но били они почему-то в противоположную сторону.

А еще минут через пять показались и каратели. Их было четверо. Короткими перебежками они продвигались к опушке леса, забирая чуть левей. Их поддерживали пулеметы. Все три. Леон своими глазами видел, как один из боевиков упал. Через несколько секунд свалился замертво второй... Третий и четвертый залегли. Видно, надоело быть живой мишенью...

– Э-э, да тут снайпер работает! – догадался Андрон. – Да не один. И в нашу пользу...

– Так какого хрена мы тут торчим?.. Вперед дернули, а? – В голосе Боба боевой азарт.

– Да подожди ты, – осадил его брат...

В это время замолчал один пулемет. Потом заткнулся и второй. Угомонился и третий.

– Бля буду, это «А-94» лупит. Винтовка – супер, я вам скажу, – разглагольствовал Боб. – На две тысячи метров долбит, все пули точняк ложатся... Только тут еще, похоже, и «СВД» подпевает. Не один снайпер. Нет, не один...

Две тысячи метров. Примерно с такого расстояния был убит Граф. Может быть, его и грохнул как раз тот снайпер, который помогает сейчас Леону.

– А теперь вперед! – скомандовал Андрон."

"«Гвардейцы» выскользнули из своих укрытий по другую сторону монастырских стен и опасливо, короткими перебежками рванули в сторону врага. Леон и Жорж последовали за ними. Уж больно им не терпелось узнать, как поработали их неведомые заступники.

Снайперский огонь уничтожил не всех карателей, а только пятерых из них. Зато оставшиеся в живых были припечатаны к земле.

Расправа была коротка. Всех пустили в расход, кроме одного. Но это был не боевик. Это был сам Алыча. Под колесами своего джипа кровью истекал. Когда к нему приблизился «гвардеец», Алыча попытался его застрелить из «беретты». За что получил две пули: одну в грудь, вторую в плечо...

«Гвардейцы» провели зачистку и двинулись дальше, в сторону снайперской засады. Шли осторожно. Но в них пока никто не стрелял.

Леон, а с ним Боб остались на месте. Уж очень ему хотелось поговорить с Алычой.

Тот лежал на земле, прислонившись к колесу машины. И с ненавистью смотрел на Леона.

– Не кайфуй, фуцан голимый, – презрительно скривившись, прохрипел он. – Меня ты завалил, но Бекас еще в полете. Сявка ты против нас. И вообще сосунок ты еще...

Леон в ответ не сказал ничего. Только улыбнулся, глаза его холодно блеснули.