А жизнь так коротка!

Хороший дом, добротный. Им пятерым здесь полное раздолье. Прежде всего безопасность. Поэтому по периметру дома с внутренней стороны забора установили камеры наружного наблюдения, собак сторожевых в дозор пустили. Ночью и днем в специальной комнате кто-нибудь дежурит. Там мониторы на каждую видеокамеру. Сиди себе в кресле, держи помповое ружье наготове да на экраны поглядывай. Ни одна падла незаметно не прошмыгнет...

Но сейчас в этой комнате никого нет. Некому отслеживать обстановку... А из темноты ночи надвигается опасность.

..

– Всем по боевым местам, живо! – скомандовал Горбылин.

Хотелось бы, чтобы тревога оказалась ложной. Но вдруг он не напрасно поднял шухер?

И как бы в подтверждение этим мыслям дверь в его кабинет резко распахнулась, и в комнату ворвались вооруженные омоновцы в шапочках-масках. Какие-то доли секунды, и вся его команда была взята под прицел. Только дернись, и получишь свинцовые витамины в живот...

Идиотизм! Охрана была так тщательно продумана, но в нужный момент на посту никого не оказалось.

Закон подлости. И омоновцы сработали лихо. Без шума подобрались к его апартаментам...

– Это что такое? – гневно выкрикнул Горбылин.

На его лице ни тени испуга.

А чего ему бояться? Ни одна ментовская ищейка не докопается до криминала. Он умело заметал следы. А подозрения на его счет так и останутся подозрениями...

Омоновцы не собирались отвечать на его вопрос. Они просто подскочили к нему, подсечкой срубили его с ног, швырнули лицом на пол, заломили руки за спину, сковали их наручниками.

А еще у него из кармана извлекли... пакетик с белым порошком. Вещество, похожее на героин. Вот это уже перебор. Горбылин никогда в жизни не имел дела с наркотиками. Но как докажешь сейчас, что ты не верблюд...

Обвинение сшили по факту незаконного хранения наркотиков. И уже к обеду следующего дня Горбылин оказался в камере следственного изолятора. Его соратников расшвыряли по другим «хатам». Жаль, им бы держаться вместе.

Настроение у него было не в дугу. Так и подмывало набить кому-нибудь рожу.

А кто из сокамерников мог бы дать ему отпор? Этот, что ли, татуированный с гнилыми зубами? Или вот тот доходяга с впалыми глазами? Оба из блатных. Но кто они против него? Только пусть вякнут и сразу же распластаются на полу с переломанными костями...

А они как будто чувствовали его настроение. И не возникали. Горбылин ощутил себя королем в камере. Еще трое обитателей – вообще чмыри болотные, те даже глаза на него поднять боялись...