Адептка его драконьей светлости

Вот странно, я точно помню, что она была заперта на ключ, но сейчас отворилась беспрепятственно.

Мы с драконом остались вдвоем.

— С адепткой Линдт все понятно, но что вы здесь забыли, адептка Ри? — вкрадчиво поинтересовался ректор.

Он вдруг оказался близко. Слишком близко… Невольно я сглотнула, окончательно осознавая, как вляпалась…

— И что вас связывает с адептом Михалом? — неожиданно спросил Арно, грозно прищурившись.

Похоже, наш разговор с полудемоном все же не остался без внимания, как и дальнейшие преступные планы.

— Ничего! — вздернула я нос. — Мне и Ноа хватает.

Не хватало еще мне приписывать отношения с полудемоном. От навязанного декана боевиков избавиться бы, а не новых женихов заводить.

— Значит, Ноа, — протянул дракон…

Его невозможно–притягательный взгляд лишил меня дара речи, а в следующую секунду я оказалась прижата к шкафу. Надежно, что не двинуться! Хотела возмутиться, но не успела. Губы мужчины накрыли мои, вышибая из головы все лишние мысли.

Только он, Ренар. И я…

Наверное, в этом месте был какой–то особенный воздух, иначе отчего целую минуту или даже две мы целовались не менее страстно, чем та парочка, что убиралась здесь чуть раньше? Губы опытного дракона–искусителя дарили невероятное блаженство. Это было волшебно, необыкновенно! Я бы непременно потерялась во времени и пространстве, но внутреннее напряжение так никуда и не делось.

— Лесси, иди к себе, — немного хриплым голосом произнес мужчина, не глядя больше на меня.

Дважды повторять было не нужно, и я бросилась прочь из кладовки, чувствуя, как губы горят от поцелуя.

Глава 33

В коридоре я сбавила скорость и, слегка пошатываясь от пережитого, побрела в общежитие. Однако по дороге передумала и, пожелав проветрить голову, отправилась в сад. Душа требовала уединения.

Память снова и снова прокручивала перед мысленным взором наш поцелуй — во всех подробностях, не упуская не единой вкусной детали. От этого по телу разливалось приятное будоражащее тепло, а губы чувствовали вкус поцелуя, словно Ренар оторвался от них лишь пару секунд назад.

И после каждого «просмотра» неизменно накатывал стыд.