Если раньше я мог спокойно чувствовать их, то сейчас она представляла собой сплошное безэмоциональное пятно. Будто передо мной стоял не человек, а бездушная кукла.
Ладно, ещё одно доказательство, что у папаши Лазарева есть собственный интерес в этом деле. Похоже, он всерьез рассчитывал, что я могу использовать свой дар по отношению к Елизавете, чтобы повернуть ситуацию в нашу пользу.
Ха-ха три раза. Он что, издевается? Да никакая чёртова магия мне не нужна, чтобы хорошо сделать свою работу!
— Я смотрю, у кого-то был серьёзный разговор с начальством?
— А я смотрю, кто-то настолько осмелел, что даже не боится обвинения в шантаже? — Елизавета изогнула одну бровь и посмотрела на меня с презрением.
— Или что? Думал, я не узнаю о твоей тупой и неловкой попытке? Мне хватит и пяти минут, чтобы представить это как вымогательство под давлением. И как только судья узнает о том, что ты по приказу Скворцова давил на моего клиента и шантажировал его, вы оба…
— Ой, давай ты кого-нибудь другого будешь пугать, хорошо? — почти сдержав насмешку, предложил я ей.
— Ты сделал что⁈ Ты совсем сдурел⁈
А вот у Скворцова никаких артефактов, блокирующих для меня его эмоции, не было. Так что весь шок, который он испытал, узнав об этом, обрушился на меня, подобно лавине.
— Успокойтесь, — сказал я ему, но это было всё равно, что пытаться тушить пожар бензином.
— Успокоиться⁈ — взревел он. — Ты хоронишь мне дело и говоришь успокоиться⁈ У тебя совсем мозгов не осталось⁈
Его эмоции были настолько выразительны, что, кажется, удивилась даже Голицына.
— Подожди, ты что, серьёзно не знал, что он сделал? — Судя по её лицу, Елизавета едва удерживалась от того, чтобы не рассмеяться. — Боже, насколько же вы тупые. Левая рука не знает, что делает правая. Нет, меня, конечно, предупреждали, что ты можешь выкинуть что-то подобное, но такой клоунады даже я не ожидала.
Теперь она уже откровенно издевалась."
"— Скажи честно, Александр, — почти умоляюще попросила она. — Рома взял тебя на работу поэтому, да? Потому что ты забавный? Всем нам порой хочется иметь маленького и весёлого шута…
— Закончила? — поинтересовался я, крайне убедительно изобразив негодование и возмущение на лице.
И, судя по тому, насколько довольной была её улыбка, получилось у меня неплохо.
— Нет, — улыбнулась Голицына. — Но оставшееся я сохраню на десерт. Люблю поесть сладенького после стейка с кровью. Ах, да! Чуть не забыла. Кое-что у меня для вас всё-таки есть.
