— Конечно, — заявил альфа, закрутив крышку на место и потерев маркер. — Мне же нужно пространство для работы, а тряпки будут лишь мешать. А теперь можешь сесть куда-нибудь. Это займёт время.
Спрашивать что-то я уже посчитал просто бесполезным, так что просто отошёл в сторону, наблюдая за происходящим. Эри по просьбе Лара уселась по-турецки в центре созданной им плоской фигуры из разложенных листов бумаги и расставленных рядом с ними кристаллов в футлярах. Сам же Лар принялся медленно и очень аккуратно наносить на её тело хитрый и потрясающей сложности узор.
Лоб, лицо, шея, плечи. Дальше спина, плечи, руки. Линия за линией. Росчерк за росчерком. Когда запас «чернил» подходил к концу, он просто заполнял маркер заново и продолжал. И делал это с аккуратностью и педантичностью художника, пишущего свой лучший шедевр. И продолжал это, пока эти «каракули» не покрыли почти всё её тело.
— Готово, — заявил он спустя почти три с половиной часа, за которые, к собственному стыду, я даже задремать успел.
— Я закончил.
— Начинай, — почти сразу же приказала ему Эри.
И вот тут я стал свидетелем крайне удивительного события. Ещё никогда доселе я не видел выражения неуверенности на его лице. До этого самого момента.
— Тётушка, должен предупредить тебя, что процесс не будет ни приятным, ни лёгким, — проговорил он. — Есть риск того, что ты можешь это не пережить. Ты уверена, что…
— Начинай, — повторила она, и в этот раз её тон не терпел возражений.
Лар несколько секунд смотрел на неё, после чего лишь пожал плечами.
— Хорошо. Но, если что, то я предупреждал тебя. Это твой выбор.
Сказав это, он щёлкнул пальцами. Пол под нашими ногами вспыхнул светом. По крайней мере, мне так показалось. Лишь через несколько мгновений я понял, что на самом деле его покрывали крошечные символы. Просто их было так много и светились они настолько ярко, что я сначала не смог их разобрать.
Но уже через несколько секунд свечение стало слабеть, пока наконец не перестало резать глаза.
— Александр, отойди подальше, — приказал мне Лар, и я не стал с ним спорить. Встал из кресла и отошел метров на шесть от них.
— Ну что же, — альфа встряхнул руками, будто заправский пианист. — Давайте начнём.
И хлопнул ладонями.
Её безумный крик в этот момент больше подходил отчаянному воплю дикого животного, с которого заживо снимали кожу.
Глава 19
Константин полной грудью вдохнул морозный ноябрьский воздух и повернулся к стоящему за его спиной мужчине.
