Впрочем, думаю, если бы за каждое нарушение этики давали медаль, то ваш наградной лист был бы куда побольше моего.
— Даже не сомневайся в этом, малыш, — улыбнулась она, а затем сделала такое лицо, будто только что вспомнила, зачем сюда пришла. — О! Конечно же. Как я могла забыть!
С этими словами она достала из своей сумки толстую папку и передала её Скворцову.
— Это вам, — с издевательской усмешкой произнесла она.
— И что это? — сурово спросил тот, посмотрев на папку в своих руках таким взглядом, будто почти ждал, что та откусит ему ладони.
— Встречные иски, — пояснила Голицына. — Как будто это может быть что-то другое.
— Дай угадаю. Защита чести и достоинства? — спросил я.
Впрочем, ответ я знал и так. Даже не нужно заглядывать в папку. Что и подтвердила Голицына красивой, но какой-то мерзкой улыбочкой.
— О, как ты догадался? Да. Всё верно. Мы выдвигаем встречные иски вашим… Я ведь правильно сказала, да? Вы ведь теперь вместе работаете?
— Хватит нести чушь! — рявкнул Скворцов, явно выходя из себя.
— Вы не можете обвинять их в том, что они требуют справедливости…
— Я могу обвинить их во всём, в чём захочу, — парировала Голицына. — И когда…
— Обвинить ты можешь во всём, в чём захочешь, — перебил я её. — Другое дело, что ты сможешь доказать в суде.
— Надо же, какое дело. — Она скорчила задумчивую мину и коснулась пальчиком с идеальным маникюром своих губ. — Мне ведь и не надо ничего доказывать. Видишь ли, Рахманов, всё уже сделано до меня.
Официальным следствием. И его выводы вы оспорить не сможете. Поэтому, когда вы придёте на следующее заседание, я так вас отделаю, что и мокрого места не останется.
Теперь уже её улыбка из издевательской стала откровенно кровожадной.
— Потому что судья примет эти иски. И как только на следующем процессе от вас отмахнутся, это станет лишним предлогом, чтобы суд принял нашу сторону по этим исковым заявлениям…
— Да плевать тебе на эти иски, — сказал я, моментально переключив её внимание со Скворцова на себя.
— Ты для этого и встречалась с клиентами, так? Хотела их дополнительно запугать. Чтобы, когда они узнают о выдвинутых обвинениях и, дай угадаю, непомерной компенсации, которую вы от них потребуете, у них не осталось выхода, кроме как отказаться от своих претензий. Так?
В этот раз в её взгляде появилась толика уважения.
— Надо же, догадался. — Устремленный на меня взгляд карих глаз стал чуть более заинтересованным.
