Подобной проблемой я никогда не страдал, но был уверен, что если сейчас постараюсь вспомнить, что читал десять минут назад, то даже не вспомню об этом.
Все мои мысли кружились вокруг прошедшего процесса. Точнее, вокруг слов, сказанных мне тем мужчиной.
Благодарность порождает доверие.
Эти слова я сказал Меньшикову во время нашего с ним разговора. И будь я проклят, если сейчас они прозвучали вот так просто. Сомнений в том, что они были сказаны специально, у меня не было. Варанов хотел, чтобы я их услышал.
Хотел, чтобы я понял, кому именно я обязан этой неожиданной помощью.
И какое бы раздражение это не вызывало, я был ему благодарен.
Заявление, сделанное Варановым, в должной мере разрушило ту мрачную завесу, которую Генри Харроу пытался накинуть на Анну, чтобы очернить её. По сути, то заявление даже обратило эту попытку против самого Харроу, представив его мелким и жалким интриганом, готовым пойти на ложь в зале суда ради того, чтобы получить желаемое.
Мои губы тронула улыбка. Ох, что тогда началось.
Чёртов скандал, когда в сторону Харроу полетели обвинения в попытке лжесвидетельствовать. А мы ещё и обвинением в распространении лжи, порочащей честь и достоинство нашей клиентки, заявили. Больше для вида, конечно. Я не сомневался, что продолжи мы давить, Захария бы отвертелся от них. Но смысл был не в этом. Главное, что ведро зловонных помоев, которые приготовил Генри, мы вылили ему же на голову.
Красота, да и только.
Услышав тихий вздох и лёгкое шуршание ткани, я поднял голову.
Молотов повернул голову и открыл глаза. Я ждал этого. Врачи сказали, что он должен прийти в себя в течение нескольких часов, и не ошиблись.
— Ал… Александр… — хрипло выдохнул он, заметив мою сидящую в кресле фигуру.
— Спокойнее, — я встал и, взяв стоящий на столике рядом с койкой стакан воды, поднёс к его лицу, чтобы тот мог ухватить губами трубочку. — Попейте. Врачи сказали, что вы будете чувствовать слабость и обезвоживание, но это нормально.
— Что случилось? — спросил он, когда смог наконец напиться.
— Вы попали в аварию, — ответил я. — Случайную на первый взгляд, но…
Внезапно его глаза распахнулись, а эмоции, до этого момента напоминающие неразборчивый туман, вдруг всколыхнулись, когда до него дошёл смысл сказанных мною слов.
— Анна! — выдохнул он и дёрнулся в койке. — Александр! Процесс…
— Спокойно! — сказал я, с силой надавив ему на плечо рукой, чтобы не позволить вскочить с кровати. — Лежите и не двигайтесь.
