— Более чем, — со спокойной уверенностью произнёс я, поправив манжет рубашки.
Мы вновь приехали в Хелену. В самый центр города. Нам предстояла последняя встреча с адвокатами Харроу перед завтрашним процессом. И, возможно, она была наиболее важной перед предстоящим слушанием.
— Спокойнее, Александр, — негромко сказал Молотов, глядя в окно. — У нас всё готово, чтобы выиграть. Удочка с приманкой уже заброшена. Теперь осталось дождаться, когда они на неё клюнут.
— Если клюнут, — заметил я, чем вызвал у него короткую усмешку.
— Наш блеф может и не сработать.
— Не «если», Александр, — поправил меня он. — Когда. Других вариантов у них просто нет. С учётом предоставленных документов им придётся пойти на тот единственный вариант, который у них остаётся.
Отвечать я не стал. И проблема была не в спокойной и холодной уверенности, которую излучал сидящий рядом со мной адвокат. И дело даже не в том, что её можно было счесть… несколько чрезмерной. Нет. Просто мне с самого утра казалось, что что-то идёт не так.
И, что самое паршивое, я никак не мог объяснить, что именно.
Светофор загорелся зеленым, и машина тронулась с места. Мы проехали ещё два квартала, прежде чем повернуть на перекрёстке. Через пять минут водитель плавно затормозил перед массивным зданием суда.
— Спасибо, Джеральд, — поблагодарил его Молотов. — Можешь пока припарковаться где-нибудь и отдохнуть. Думаю, что через час или полтора я тебе позвоню.
— Конечно, господин, — кивнул мужчина с сильным южным акцентом.
— Буду ждать вашего звонка.
Он имел белый цвет кожи и не входил в ту категорию людей, которую можно было охарактеризовать словом «имущество». Вместо этого он имел прямое отношение к личной охране Анны, являясь одним из её телохранителей."
"Это был ещё один показательный факт. После смерти Эдварда Харроу большая часть людей, которые на него работали, по-прежнему остались в «семье», если можно так выразиться. Ушли лишь считанные единицы. Точнее даже не ушли, а перешли на службу к Генри Харроу, считая его настоящим наследником титула и земли.
Но, как уже было сказано, таких были единицы. Исключения, не более. Похоже, что Эдвард и Анна хорошо относились не только к своему имуществу, но и к другому персоналу, чем заслужили их преданность.
Ну и тот факт, что за рулём был именно он, объяснялся просто. Рабам нельзя было иметь права. Никаких, как бы цинично это ни прозвучало.
— Пойдём, Александр, — произнес Молотов, открывая дверь машины.
