Адвокат Империи 14

— Один уже был! Её же интоксикация прибьёт…

— А от одного в такой ситуации толку не будет! Иначе она прямо тут умрёт! — прорычал Князь, срывая крышку со второго пузырька. — Держите её! Саша, открой ей рот!

Не став тратить время на лишние вопросы, быстро обошёл стол. Взял Марию за голову и надавил на подбородок, раскрывая ей рот."

"— Н…нет… — хрипло выдохнула она. — Нет, Саша… не…нельзя столько… Не надо…

— Надо, — грубо перебил её Князь. — Иначе с тобой, дурой, нельзя! Держите её и не отпускайте!

Сказав это, он начал вливать оба пузырька ей в рот, держа челюсть пальцами, чтобы Мария не могла его закрыть.

В какой-то момент ей это даже удалось, и Князь закипел от боли, когда она больно укусила его. Из прикушенного пальца по её щеке потекла кровь.

Выполнив задуманное, Князь кинул пузырьки на пол и те упали в растекшихся по полу кровь и покатились по нему.

— Сейчас! Михалыч, вытаскивай!

Что вытаскивать? До меня дошло только тогда, когда здоровяк схватил что-то торчащее из живота Марии и потянул на себя.

И тогда она закричала.

Ещё никогда я не слышал ничего подобного. Живой человек не должен издавать таких звуков. Да ни одно живое существо не должно. Глубокий, утробный крик, который, кажется, доносился вообще из другого, куда более мрачного и тёмного мира. Мария вопила в агонии, извиваясь на столе и пытаясь вырваться из нашей хватки, а я ужаснулся тому, сколько силы было в её израненном и хрупком на вид теле.

— Держите её, чтобы не вырвалась! — крикнул Князь, когда окровавленный обрезок то ли трубы, то ли арматуры оказался выброшен на пол.

Одной рукой Князь прижимая её грудь к столу, а другой стараясь придавить бьющиеся в конвульсии ноги.

Выходило у него это плохо, но один из его людей тут же понял, что происходит и помог, прижав их к столешнице.

— Саша, только не отпускай её, — чуть ли не умоляющим голосом попросил Князь, глядя на распростёртое на столе тело женщины. — Главное не дай ей вырваться!

Я его почти не слышал в тот момент.

Мои руки старательно прижимали брыкающуюся голову Марии к столу, а глаза… глаза с ужасом смотрели на глубокую рваную рану на животе. Как она вообще живая-то осталась с таким ранением⁈ Я знал, что это воспоминание навсегда останется у меня в памяти. Врежется туда, словно выжженное калёным железом.

Мерзкое сравнение. Особенно с учётом того, что начало происходить дальше. Её кожа стала нагреваться. Настолько, что становилось больно держать.