Адвокат Империи 14

Его вообще редко когда можно было назвать жизнерадостным человеком и сейчас его узкое худое лицо не выражало ничего, кроме глубочайшего раздражения. Раздражения оттого, что он вынужден терять время здесь, вместо того, чтобы заниматься куда более важными делами.

Он никогда не любил тратить время попусту. И сейчас видел в происходящем именно это — глупую растрату столь драгоценного для него ресурса. Тем не менее, это придёстя сделать, чтобы с некоторой вероятностью избежать куда больших проблем в будущем.

Когда самолет затормозил, Николай в последний раз взглянул на нанесённый на его борта герб Британской Империи, после чего развернулся и направился к выходу. Даже такому человеку, как Алестер Галахад, придётся соблюдать протоколы.

Но сегодня привычный паттерн движений будет изменён. Он не поедет сразу же в посольство, как, вероятно, привык. Сейчас ему сообщат, что с ним хотят поговорить. И без этого разговора его с терретории аэропорт не выпустят. И плевать на дипломатические послдествия.

Потому, что так приказал лично император. Эта мысль вызывала у Меньшикова приятное и несколько злорадное чувство.

Князь неспешно прошёл по коридору и вошёл в широкий переговорный зал. Обойдя его, он опустился в одно из кресел за широким столом из полированного красного дерева и стал ждать. Долго это ожидание не продлилось и уже через 10 минут дверь зала открылась, явив взгляду Меньшикова человека, который только что прилетел в его страну.

— Николай, — без какого-либо удивления произнёс Галахад на почти что идеальном русском.

— Решил меня удивить своим неожиданным приглашением?

— Если бы я хотел тебя удивить, Алестер, то это стало бы последним, что ты испытал бы в своей жизни, — даже не стараясь сдерживать себя проговорил Меньшиков на почти что безупречном, лишённом какого-либо акцента английском.

Они знали друг друга более тридцати лет. И эти отношения даже близко не походили на то, что кто-то мог бы назвать дружбой.

Но и врагами, как это ни парадоксально, они тоже не являлись. Потому, что в противном случае, как только их взаимоотношения перейдут в эту плоскость, пройдёт не слишком много времени, прежде чем в живых останется только один. Так что, поскольку они всё ещё нужны были своим государствам живыми, на данный момент Николай назвал бы их с Алестером не иначе, как «заклятыми друзьями».

— Туше, — хмыкнул британец, обходя стол. — Ладно, признаю.