Адвокат Империи 15

Если уж эта дрянь Марию с того света вытащила, то и с этим справится.

Другое дело, что лично я уже перестал верить в то, что Андрея вообще можно спасти.

* * *— Кто ещё будет?

Распутин посмотрел на сидящего напротив него Уварова и скривил лицо. Василий и так прекрасно догадывался о том, кто ещё придёт на их небольшую встречу. Просто графу хотелось ещё раз позлить Григория тем фактом, что им приходится устраивать этот маленький «заговор».

— Лазарев и Меньшиков, — ответил Распутин. Они с Василием заняли отдельный кабинет для вип-гостей в ресторане и сейчас ждали, когда же прибудут остальные участники встречи.

— Они в курсе, да и по правилам их будет достаточно.

— Так и знал.

— Зачем тогда спрашивал?

— Чтобы полюбоваться на кислое выражение на твоём лице, — усмехнулся Уваров, чем быстро подтвердил догадку целителя. — Кстати, я говорил тебе, что ты паршиво выглядишь?

По лицу Распутина промелькнула короткая улыбка.

— Да, кажется, что-то такое ты уже говорил, Василий…

— Нет, Гриша. Я действительно серьёзно, — сидящий в кресле Уваров чуть наклонился и посмотрел на Распутина.

— Ты сейчас выглядишь куда хуже, чем за последние месяцы.

Распутин лишь поморщился. Сказать ему на это было нечего, так как Василий был прав.

— Думаешь, что я этого не знаю?

— Твой дар? — спросил Уваров, и Распутин кивнул.

— Да. В том числе. Лечение Браницкого, а теперь ещё и сына Лазарева в таких масштабах не легко даётся. У всего есть своя цена.

Василий открыл было рот, чтобы заговорить, но потом почти сразу же закрыл его, так ничего и не сказав.

А, собственно, что Уваров вообще мог сейчас сказать? Он один из немногих знал о том, какой именно ценой давалась «целительная» сторона Реликвии Распутиных. Как и то, что в независимости от этого Григорий будет пользоваться своей силой для того, чтобы помогать другим. Если человека можно спасти, то Григорий это сделает. Такова уж была его натура.

— Ты ведь понимаешь, что рано или поздно тебя это прикончит? — негромко спросил он друга.

— Конечно знаю, — вздохнул Распутин и взял со стола бокал с вином.

В последнее время он почти не позволял себе пить. Лишь совсем немного. Один или два бокала вина в неделю. Не больше. Даже обширные запасы алкоголя, хранившиеся у него дома, теперь больше превратились в своеобразный «подарочный фонд». Он открывал их, когда в гостях появлялись ценители хорошей выпивки. Ну, или же в те моменты, когда к нему приходил Уваров. Этому вообще, кажется, порой было наплевать на качество. Пил всё, что горит.