Адвокат Империи 2

Это дело можно считать уже закрытым. А значит, мне предстоит заниматься своей работой и нарабатывать уже собственную репутацию.

Едва я закончил разговор, как дверь в наш небольшой отдел открылась. Марина вернулась с кучей распечатанных по моей просьбе документов.

— Только не думай, что это войдёт в привычку, — недовольно буркнула она, уронив толстую стопку бумаг на стол. — Вообще-то я тут главная.

— И что?

— В смысле? Это ты должен по моим поручениям бегать и документы всякие печатать и бумажки приносить. И ещё кофе мне приносить…

— Обойдёшься, — перебил её.

— Или уже забыла, как ты чуть не облажалась в деле со Штайнбергом?

— Ничего не облажалась! — вспыхнула Марина. — Я собиралась…

И замолчала. Ага. Ты собиралась заключить невыгодную для своего клиента сделку. И только то, что я вмешался и буквально заставил тебя работать, позволило закрыть дело в нашу пользу.

И, что самое главное, в пользу нашего клиента. Судя по выражению на лице Марины и её эмоциям, она это поняла. Её можно было назвать кем угодно, но только не самовлюблённой и эгоистичной дурой.

— Ладно, — пробормотала она через пару секунд. — Хорошо! Извини, ты прав. Я там облажалась.

— Ага.

Я открыл ящик стола, за которым сидел, и вынул оттуда толстую папку. Точнее, целую стопку папок. Примерно в тридцать сантиметров высотой. И плюхнул её на стол.

— Эт чё такое? — тут же напряглась она.

— Это все дела, которые ты провалила с того момента, как попала сюда, — сказал я.

— Ты совсем офигел⁈ — залилась она краской. — Я ни одного из них в суде не проиграла!

— Ладно.

Перефразирую. Из пятидесяти шести дел ты добилась сделок в сорока трёх. Тридцать два из них — это, по сути, согласие на первоначальное предложение. Перед тобой просто появлялись лёгкие способы отвязаться от работы, и ты хваталась за них…

— Ничего я не хваталась! Я…

— Я не договорил, — уже более резко сказал. — В оставшихся делах ты либо получала чуть более выгодные условия, либо же твой клиент соглашался отказаться от своих претензий, что, по сути, тот же провал.

Марина, давай честно. Ты страдала хернёй, а не работала практически с первого дня, как попала в отдел.

Молчит. Нечего сказать. Знает, что я прав.

— А теперь, — продолжил я, — вспомни, пожалуйста, что ты чувствовала, когда рассказала Светлане о том, что ты сделала для неё.

— Я помню, — смущённо пробормотала Марина и насупилась. — Очень хорошо помню.

— Отлично. — Моё лицо растянулось в довольной улыбке. — Потому что теперь мы начинаем с чистого листа.