— Я говорил, чтобы не церемонились с ней! Она нужна живой, но не обязательно целой! Прострелили бы руки и ноги, и дело с концом.
Из салона что-то проворчали, а Серебряков поморщился. Этим он и отличался от этих парней. Куда более молодых и ещё не вытрясших из своих голов простой факт — наивность убивает. Плевать на то, что она женщина. Плевать на то, что когда-то она и её дружок спасли ему жизнь. Работа есть работа. Всё. Остальное несущественно. Дети, женщины, старики… Серебрякову было глубоко плевать, в кого стрелять.
Лишь бы платили. За двадцать лет службы в Имперской армии он всякого насмотрелся, так что лишней сентиментальностью и жалостью не страдал.
При необходимости просто брал поменьше упреждение при стрельбе."
"Сейчас же его куда больше волновало, сколько дорогостоящих артефактов они потеряли из-за этой промашки. Вот это действительно обидно.
Открыв нужный карман, он нащупал искомый предмет и вынул фигурку собаки, не больше трети ладони размером. Белоснежная, вырезанная из кости, её поверхность покрывала вязь крошечных символов на альфарском языке.
Отойдя на пару шагов от машины, он вынул из ножен на поясе короткий нож-керамбит, привычным движением крутанул его за кольцо на большом пальце левой руки и чиркнул кончиком по большому пальцу на правой. Капля крови из маленькой раны упала на фигурку, и тут же символы на ней засветились. Для активации артефакта нужна была жертва. Маленькая, но всё же.
Фигурка вспыхнула, и из неё вылетел крошечный, не больше самой фигурки силуэт. Впрочем, не успел он коснуться земли, как ещё в полёте обернулся крупным пятидесятикилограммовым псом.
Похожий на питбуля, только с более вытянутой пастью, четырьмя широко посаженными глазами и шерстью из тонких чёрных игл, зверь тут же вскочил на четыре лапы, прижал голову к земле и встряхнулся, сбрасывая попавшую на жёсткую шерсть воду. Утробно и угрожающе зарычал.
— Повой мне тут ещё, дворняга тупая, — нисколько не страшась, пригрозил псу Серебряков. Именно его кровь активировала скрывающий в себе зверя артефакт, так что животное слушалось его беспрекословно.
— На, нюхай.
С этими словами он сунул зверю под нос испачканный в крови платок.
— Ищи, — приказал Серебряков, и животное тут же сунуло свой влажный нос в платок и втянуло воздух ноздрями…
…а затем резко повернуло голову на запад и тихо зарычало.
Серебряков усмехнулся и спрятал платок в карман.
Пришла пора поохотится на лисиц.
* * *Десятью минутами ранее…
В прошлый жизни, похоже, мне везло.
