Очень хорошо понимал. Слишком хорошо. В прошлом мире с родителями у меня никогда хороших отношений не было. С отцом-то уж точно. Старый ублюдок бросил семью, когда мне было лет десять. А сам я, тогда ещё наивный, не понял, что он был за человек на самом деле. А может, просто отказывался понимать.
До того момента, пока мать не умерла, когда мне было всего семнадцать лет. И тогда отец явился за принадлежащей ей квартирой, права на которую были у него с матерью равные. Свою-то часть мама переписала на меня. Вот батя и решил подзаработать.
Сначала любезные разговоры: «Сынок. Я же твой папка. Я же тебя люблю…» И всё в том же духе.
А когда понял, что квартиру я продавать ему за символический бесценок не намерен, в дело пошли угрозы и шантаж.
Слава богу, что я встретил его. В противном случае не только бы оказался на улице, практически без денег и средств к существованию, но ещё и не узнал бы о своём призвании…
А потом грыз гранит науки и жилы рвал, чтобы поступить и получить нужный мне диплом.
Денег не хватало. Настолько, что в какой-то момент я питался раз в пару дней, чтобы тупо сэкономить, и был больше похож на зомби, чем на живого человека. Тогда-то мне и помогла бабка по маминой линии. Старая, злобная карга, которая скорее по заднице розгами даст, чем конфетку после обеда.
Никогда её не любил… а затем она продала свой участок в деревне и отдала деньги мне. Учись, внучок. Добейся счастья. Я тогда не знал, что ей всего пара месяцев осталась. А она мне не сказала.
Даже попрощаться толком не смог. Просто через пару дней после сдачи всех экзаменов на поступление мне позвонила её соседка из деревни, к которой бабка переехала жить после продажи. Сказала, что та умерла. Тихо. Во сне.
И у Кузнецова я чувствовал то же самое. Ту же фаталистическую обречённость, смешанную с необходимостью оставить что-то для дорогого человека.
Когда мы спускались по лестнице, я остановился.
— Насть, слушай, подожди меня внизу, ладно? — попросил её.
— Ты чего? Забыл что-то?
— Что-то вроде того, — отозвался я, разворачиваясь и поднимаясь по лестнице обратно.
Нашёл нужную дверь. Позвонил.
Кузнецов открыл дверь и удивился, когда увидел меня.
— Александр? Забыли что-то?
— Ага. Спросить забыл, — кивнул я. — Пётр Иванович, сколько вам осталось?
Старик замер. Лицо стало жёстким, будто он с врагом встретился.
— Догадался, значит, — вздохнул он.
— Что-то вроде того. Так сколько?
— Врачи говорят, что ещё полгода протяну.
