Ох уж этот тяжёлый взгляд. На пару секунд мне даже показалось, что он пришёл в себя. Настолько кристаллизованная злость проявилась в его взгляде.
Но, чуда не случилось.
— Перебьёшься.
Вздохнул. Говорить больше нечего.
— Ясно.
Я встал с кресла и направился к выходу, но затем повернулся уже у самой двери.
— Знаешь, пусть и не ты научил меня этому, но я всегда знал, что ты разделяешь мои взгляды на жизнь. Что слово должно быть твёрже железа, а долг свят. Ты всегда был принципиален. Не важно, чего тебе это стоило.
Всегда стоял на своём и за то, во что ты веришь. И я за это всегда тебя уважал. А сейчас ты сидишь в этой грёбаной каморке и купаешься в жалости к себе.
— Я да что ты знаешь о долгах, щенок, — зло выплюнул он. — Я прикрывал тебя все эти годы.
— Ага, — не стал я спорить. — И за это я всегда буду на твоей стороне. Но…
Мне не хотелось этого говорить. Вот честно. Видеть его в таком состоянии всё равно, что ножом по сердцу. Но, нужно было хоть как-то привести его в чувства. Сейчас я всё равно чего-то значительного не добьюсь, так, может быть, хоть разозлю его?
— Если уж всего один провал тебя так подкосил, то не удивительно, что Николай Разумовский сделал главой рода младшего сына, так и не признав тебя.
Дверь за моей спиной ещё даже закрыть не успела, а брошенная с силой бутылка разлетелась в дребезги об дверной косяк. А перед тем, как она захлопнулась до меня долетело…
— Не смей больше появляться в моём заведении!
Мда-а-а… окей, признаю, не такого разговора я ожидал. Мне было настолько паршиво, что аж блевать тянуло.
Постоял с полминуты, а затем пошёл по коридору в общий зал.
— Ну, как он? — первым делом спросила Мария, когда я сел за стойку.
— А ты не в курсе?
— Я к нему не заходила, — ответила она. Сказала вроде обычным тоном, но голос её был… осторожным.
— Бухает и курит. Без остановки, похоже.
— Дерьмо… — Мария ещё выругалась. Тихо. И грязно на столько, что и иные сапожники бы от зависти пот утёрли.
— Сделаешь мне кофе, Мари? — попросил я её, желая немного переключит внимание.
— Последнюю чашечку.
— В смысле, последнюю?
— Сказал, чтобы я больше не появлялся в его заведении, — пожал я плечами.
— Что?
— Ага. У нас разговор вышел… в общем паршивый он вышел.
Кофе оказался вкусным. Не настолько, чтобы забыть тот, что я пил в банке, но тоже хороший. Я сидел и пил его. Думал над происходящим. Видимо план «А» со свистом только что оказался спущен в унитаз. А планом «Б» мне пользоваться не хотелось. Как и планом «В».
