— Что думаешь? — спросила Настя, развалившись на своём кресле.
— Думаю, что на сегодня мы закончим, — сказал я ей, глянув на часы.
— Чего это? Обычно же ты весь такой «будем работать пока не сдохнем и прочее»…
— Насть, от работы даже кони дохнут, — посмотрел я на неё не без иронии. — А у нас впереди в любом случае только бумажная работа.
— Так, как будем действовать?
— Если найдём чем на них надавить, то, разумеется, попробуем всё решить в досудебном порядке, — вздохнул я. — Думаю, что если судить по предыдущей тактике их адвокатов, это вполне возможно…
— Погоди, ты хочешь… — она даже в кресле выпрямилась.
— Саша, а если они действительно мухлевали со страховкой?
— А ты думаешь, меня это волнует? — спроси я её в ответ. — Насть, я не полиция и не имперский следственный отдел, чтобы этим заниматься. Моя задача — чтобы люди получили то, что им причитается. Всё. И, позволь напомнить, трое из экипажа Уткина всё ещё лежат в больнице. Один потерял руку и останется инвалидом. Второй поправится только через месяц или два.
А у его боцмана вообще сломан позвоночник и я даже не возьмусь утверждать насколько всё плохо.
Встав с кресла, принялся собирать вещи.
— Просто пойми одну вещь, — продолжил я, складывая вещи в портфель. — Кто-то может считать, что они сами виноваты, потому, что не уделили достаточно внимания этим проклятым замкам. Или, если быть точным, они уделили, но не смогли предвидеть того, что ситуация хуже, чем они рассчитывали. Я же считаю, что проблема куда глубже и лежит в плоскости наплевательского отношения владельцев судна и в попытке сохранить свои деньги.
Или же, что ещё хуже, они умышленно рассчитывали на подобный исход, дабы получить страховые выплаты. А, значит, осознанно, с умыслом и намеренно допустили случив…"
"Я вдруг замер на месте. Вспомнил то, как повёл себя Уткин, когда я упрекнул его за некачественный осмотр и непрофессионализм. Тогда он возмутился и сразу же перешёл на защиту своего экипажа.
Тогда я решил, что он критично подходит к вопросу своей ответственности.
Но, ведь имелась и ещё одна возможность. Вполне вероятно, что он защищал своих людей из-за допущенной оплошности. Скорее всего так и было. И, как их капитан, он принимал этот промах, как свой собственный…
Почему-то в этот момент мне вспомнился Князь, считающий, что во всех косяках мира виноват он.
— Что? — спросила Настя.
— Что? — отозвался я.
— Я уже знаю этот твой взгляд. Тебе что-то в голову пришло.
