Приехали рано, и сейчас Роман всеми силами пытался думать о чём угодно, но только не о том, что дома осталась теплая постель. Ночь выдалась нервная.
— Александр попросил о помощи, — произнёс он, потирая глаза.
— И ты сообщаешь мне это сейчас? — спросил его отец с ироничным удивлением. — А ты не подумал, что, возможно, мне следует знать, когда мой сын собирается устроить небольшую войну в центре столицы?
— Ничего же не было…
— Не надо выдавать свое везение за закономерность! — рявкнул Павел Лазарев. — Ты хоть понимаешь, какие могли быть последствия, Рома⁈ Ты знаешь, что он за человек и… хотя нет.
Меня даже не это волнует. Какого дьявола Рахманов вообще к нему поехал⁈
— Я не знаю.
— А ты спрашивал?
— Я решил, что если Александр захочет рассказать, то он сам это сделает, — отрезал Роман. — Или хочешь ещё сильнее настроить его против нас?
Услышав его слова, Павел скривился.
— То, что он ищет информацию про Разумовских, ещё ничего не значит…
— Боже да послушай себя! — не выдержал Роман. — Он из Разумовских.
У него есть их дар. У него есть мозги, в конце-то концов! Как ты думаешь, что он сделает, когда…
— Вот когда узнает, тогда и будем об этом переживать, — перебил его Павел. — Сейчас нам надо сконцентрироваться на том, чтобы уменьшить тот вред, который нам нанесли Скворцова и Филиппов…
— Филиппов, — поправил отца Роман, и тот нахмурился.
— Что?
— Во всём виноват исключительно он. Ты слышал запись.
— Думаешь, что мне есть до этого дело? — фыркнул Павел. — Они оба виноваты в том, что случилось.
А уж Его Высочеству будет абсолютно до лампочки, кто там кого подставил. Или ты забыл, что он требует с нас такую компенсацию, после которой мы едва на плаву останемся? Скажи спасибо, что ему наши головы не нужны. Единственное, что спасает нас от того, чтобы пойти по миру, эта запись…
— Которую мы бы не получили без Рахманова, — ответил Роман, а про себя подумал, что отец преувеличивает. Даже пятьсот миллионов рублей не разорили бы их семью. Лазаревы владели слишком разнообразными активами, чтобы подобное могло их опрокинуть.
Крайне больно ударить, да. Но не прикончить. В финансовом плане, разумеется.
Разумеется, в суде бы эту запись использовать не смогли. То, как были получены эти сведения… даже с учётом обстоятельств любой прокурор просто уничтожит их как улику. Впрочем, Павел был уверен, что Его Высочество Великий князь Румянцев это дело до суда доводить не будет, а решит всё своими силами. Да и в словах Романа его заинтересовало не это.
