Так что визит к Мари было решено оставить, так сказать, на «сладкое», хотя и к ней пара вопросов у меня имелись.
Найдя нужную палату, постучал, а когда услышал сдавленное «войдите», открыл дверь и зашёл внутрь.
Князь лежал на широкой больничной кровати. Левая рука в лубке. Пальцы зафиксированы. Из-под больничной пижамы виднелись белые лоскуты бинтов и повязок, что закрывали собой полученные раны. Но в остальном выглядел он не так уж и плохо. По крайней мере, уж точно лучше, чем я помнил его вчера.
Но больше всего меня привлекло лицо.
Уже не такое опухшее, каким я его запомнил. Да и в целом взволновало меня не это, а напряженный и тяжелый взгляд.
— Тебе не надо было сюда приходить, Александр, — выдохнул он, а его взгляд метнулся куда-то мне за спину.
Обернувшись, я увидел его. Он стоял сбоку от двери, прислонившись спиной к стене. В одной руке держал открытую пачку орешков в какой-то карамели.
— Здарова, пацан! — весело воскликнул Константин Браницкий, закинул один себе в рот и протянул мне пакет.
— Вот так встреча! Орешков хочешь?
Глава 11
— Орешков хочешь?
Признаюсь, тут я настолько охренел, что даже орать уже не хотелось.
— Что он тут делает? — спросил, повернувшись к Князю.
Но ответить он не успел. Вместо него это сделал Браницкий.
— В смысле что? — искренне удивился он. — Князь же, бедолага, у меня в доме поранился. Как хороший хозяин я должен убедиться, что с ним всё в порядке. Кстати, об этом, Князь, дружище, ты там как вообще?
— Твоими молитвами, — язвительно скривился лежащий на больничной койке мужчина.
— Ладно, ребятки. Не буду вам мешать. — Граф протянул мне пакет. — Точно не хочешь? М-м-м? Хочешь, не хочешь… ну как хочешь. Бывай, Князь. Потом ещё пообщаемся.
Не переставая ухмыляться, Браницкий вышел из палаты.
— Какого хрена? — спросил я, когда за ним закрылась дверь.
— Александр…
— Как он вообще сюда попал? Хотя нет. — Я покачал головой. — Почему этот урод до сих пор жив⁈
— Что? — не понял Князь.
— То, что слышал. Я ему выстрелил в грудь! Там дыра была такая, что я в неё кулак бы просунул!
Ну ладно, может, и не просунул бы.
Но она всё равно была немаленькая. Калибр-то у револьвера серьёзный.
Услышав мои слова, Князь лишь фыркнул и откинулся головой на подушку.
— Чтобы прикончить его, этого слишком мало. Тут, скорее всего, надо сразу башку отрубить. Да и то…
— Что? Тоже не сработает? — Я уже даже не знал, плакать мне или смеяться.
— Никто пока не проверял, — отозвался он. — Это всё его Реликвия.
