— Почему убили Разумовских? Почему Браницкий говорил о каких-то сделках?
— Прости, Александр, но я не могу сказать тебе, — покачал он головой.
— Так. Князь, я уже устал слушать подобное дерьмо…
— Дело не в том, что я не хочу тебе это рассказать. Наверное, стоило бы и раньше это сделать, но я просто не могу. Я собирался рассказать то, что возможно, но Мария сама уже это сделала.
— Ты хотя бы можешь объяснить почему?
По злому лицу видел, как его бесит сама мысль.
— Скажем так. Я заключил договор с твоим отцом.
— Ну, думаю, что ему все уже безразлично…
— Нет, — покачал он головой. — Нет, Александр. Не в этом случае. Мы заключили сделку. Точнее, он заставил меня её заключить.
— Сделку?
Он будто попытался что-то сказать, затем вздохнул, прикрыл глаза и выругался.
— Прости, но не могу.
— Это как-то связано с моим…
— Да.
— Кто ещё может знать?
— Есть люди. Лазаревы. Распутины. Тот же Браницкий…
— Он сказал, что не знает, — выдал я, вспомнив наш вчерашний разговор с ним.
— Значит, не знает, — согласился со мной Князь.
— И что? Мне вот так просто ему поверить? — спросил я, и Князь тихо рассмеялся.
— Поверь мне, Александр. Константин может творить любую дичь, но он никогда не будет врать. Не скажет и прямо об этом заявит, но врать в лицо… нет, это не его стиль."
"— Что? Слишком скучно? — не смог я удержаться от смешка, но Князь, к моему удивлению, кивнул.
— Ты и сам всё прекрасно понимаешь.
— Ясно.
— Послушай, я понимаю, что тебя беспокоит история с убийством нашей семьи, но…
Его перебил мой смех.
Я хотел бы удержаться, но просто не смог.
— Князь, да побойся ты бога, какая к чёрту семья⁈ — не выдержал я. — Да я их в жизни не видел! Отец? Серьезно? Да единственное, в чём он не облажался, — это хорошо провести время с моей дурной мамашей. Вот ведь молодец! Охренеть, спасибо, папаша. Уж извини, знаю, что вы братья, но по большому счёту мне плевать, что и почему с ними случилось, Князь. Семья? Серьёзно? Ксюша. Ты. Мария. Вот моя семья. Всё.
— Александр, всё не так, как тебе кажется…
— А по-моему, всё очень даже очевидно, — отрезал я.
— Ты сделал для меня больше, чем какой-то мужик, которого я никогда не видел. И да, подозреваю, что у тебя имелись свои мотивы, но знаешь что? Сейчас мне уже даже наплевать на это как-то. Все эти интриги, возня с тайнами семьи и аристократами… ты даже не представляешь, как меня это всё вымораживает. Я адвокат, Князь. Я им был и хочу быть им дальше. Это то, что я умею и люблю.
