И мы это сделали. Вернули деньги, которые он увел из фонда, вам. И, заметьте, сделали это после того, как вы сами помогли ему их заполучить.
А вот теперь злость ко мне на её лице трансформировалась в растерянность.
— Что? Да я никогда ему…
— Знаете, мне абсолютно плевать, — холодно перебил я её. — Факт остаётся фактом. Я-то всё думал о том, как Арсеньеву удалось уговорить вас на изменение правил устава фонда, чтобы сделать то, что он сделал. Ведь вы так долго и упорно следили за тем, чтобы никто и никогда не смог бы совершить что-то подобное.
"— Идиотизм. Я понятия не имею, о чём ты говоришь, — выплюнула она. — Я хочу наказать его за то, что он…
— Посмотрите на себя, — сказал я ей, вставая со своего кресла. — Вы даже слово выбрали… наказать. Вы хотите личной мести. Потому что это именно вас Арсеньев убедил в том, что это хорошая идея. Вероятно, сделал это после того, как вы с ним лежали в постели после хорошей ночи или за ужином в ресторане. Не знаю.
Хотелось бы мне сказать, что она просто приказала это своему бесхребетному супругу, но я бы подобного не сделал. Кто я такой, чтобы их судить?
Каждое моё слово находило подтверждение в её эмоциях. Горечь и злость от предательства буквально съедали её изнутри.
И решила тут же пустить её в ход.
— И вот это предательство вас всё ещё гложет, — сказал я ей. — Хотите его утолить? Пожалуйста. Вперёд. Но запомните одно. Как только вы в это влезете, всё ваше грязное бельё вылезет наружу так или иначе…
— Это что? Угроза? — фыркнула она, пытаясь сохранить хотя бы видимость спокойствия.
— Нет, это просто констатация факта, — пожал я плечами. — Тем более, что мне нет никакого смысла вам угрожать. Потому что мы не станем вам в этом помогать. Нашей задачей было вернуть ваши деньги и тем самым удовлетворить ваши интересы. Мы это сделали. На этом всё. Всего вам доброго, Мария.
С этими словами я вышел из кабинета.
Прошёл мимо стоящего у стены Сергея Юдина и, улыбнувшись ему на прощание, последовал к лифту.
