— Да, не каждый, — с издевательским смешком согласился он.
— Трудно это было? — спорил я. — Только честно?
— Что именно? — спросил Лазарев.
— Убить моего отца и всю его семью.
— Очень… непросто, — через несколько мгновений вздохнул Лазарев. — Но, как оказалось, убили мы не всех. Тебе удалось уцелеть. Тебе и брату твоего отца…
Ну, думать о том, что Лазарев не в курсе того, кем именно приходится Князь моему отцу, было бы форменной глупостью.
— … и, если твоего дядю мы пожалели, всё-таки, какую опасность в себе может таить так и не получивший свою Регалию жалкий бастард, то вот ты…
Лазарев поднял руку и указал на меня.
— Ты, Александр. Ты действительно настоящее сокровище. Должно быть, что это было подарком судьбы. Признаюсь, первая мысль, которая у меня появилась, когда я понял, кто именно попал в мою фирму, была проста.
— Убить меня? — предположил я, чем заслужил весёлый смех Лазарева.
— Да. Уж извини, но в такой ситуации самый простой метод может оказаться самым… практичным. Но не самым выгодным.
— И тогда вам в голову пришла гениальная мысль о том, чтобы использовать собственную дочь, да? — в лицо спросил я его.
— А что? Она тебе не нравится? — спросил Лазарев. Причём сделал это с таким лицом, будто его это действительно удивило. — Любой мужчина на твоем месте был бы счастлив взять её в жёны.
— А я не любой, — хмыкнул я, чем вызвал у него саркастическую усмешку.
— Ах, молодость. Как же она прекрасна. Столько возможностей. Столько потенциала. И такая глупая фантастическая слепота.
Лазарев откинулся в кресле и закинул одну ногу на другую. Теперь его взгляд принял исключительно надменный вид.
— Видишь ли, Александр, если ты решил, что ты уникален, то ты очень сильно ошибаешься.
— И в чём же, позвольте спросить? — полюбопытствовал я."
"— В том, что вся твоя уникальность носит исключительно случайный характер, — жестко ответил Лазарев. — Ты ни что иное, как ошибка. Случайность. Проявление похоти твоего отца, волей случая выжившее при чистке, которую мы устроили Разумовским.
— Потому что мой отец начал слишком много себе позволять, — выдал я ему, использовав кусочек той информации, что получил от Распутина с Уваровым. Без излишней конкретики, ожидая, что сам Лазарев даст мне хоть немного больше деталей, дабы я мог подтвердить, говорили ли те правду.
— О, не только поэтому, — махнул рукой Павел. — Но да, ты прав. Твой отец действительно зарвался. Видишь ли, мы — высшее звено пищевой цепи.
