Правда, нельзя не отметить, что Анастасия опустила некоторые детали.
Первое. Мне крайне не понравилось, как именно этот Дмитрий добился внесения изменения в устав фонда. Но в то же самое время я не мог не признать, что ублюдок сработал блестяще. Сам по себе устав запрещал единоличные изменения даже руководителями фонда.
То есть даже Сергей с Марией не смогли бы взять и поменять устав к собственной или чужой выгоде. Это же и служило дополнительным доказательством того, что задумал он всё заранее, а не преследовал сиюминутные эгоистичные желания.
Для изменений требовалось голосование. Обладая доверием со стороны Юдиных, Арсеньев провёл встречу с родителями, чьи дети в тот момент находились на попечении фонда, и сообщил им, что есть вероятность привлечь для лечения их детей новые возможности. Видимо, мужик обладал недюжинной харизмой, раз смог убедить их в возможности этого. Хотя, может быть, этого и не потребовалось. Желающие лишь того, чтобы их ребёнок поправился, родители быстро встали на сторону Дмитрия, надавив на руководителей фонда, чем способствовали принятию необходимого решения.
Дальше уже начиналась история с финансовыми махинациями, в которых я ещё до конца не разобрался. Для этого нужно было уединиться с принесёнными Юдиными документами, а на это времени пока не было.
Впрочем, если бы всё было так легко, то этим делом бы занималась полиция, а не мы.
Ну и в довесок ещё один вопрос, волнующий уже лично меня. В общем-то, ждать я не стал и задал его прямо тут.
— Насть, ты чего такая язва сегодня? — в лоб спросил я её.
— Да потому что ты у тебя такое лицо, будто ты в гору упёрся, — хмыкнула она. — Сидишь как воды в рот набрал. Обычно кучу вопросов задаёшь. Уточняешь. Переспрашиваешь.
Она закатила глаза и крутанулась в своём кресле.
— А сейчас что?
— Что?
— Я и говорю, — развела она руками. — Сидел и почти не участвовал в диалоге.
Ну, по правде, я в этот раз был весьма молчалив. Большую часть вопросов задавала Анастасия, в то время как сам я делал пометки.
— И что? Зато ты необычайно разговорчива.
Я для лишней наглядности ткнул пальцем в лежащие на столе блокнот и мой телефон. Разговоры на таких встречах я предпочитал записывать на диктофон. И нет, на память я не жаловался. Просто не хотел что-то пропустить.
Но в одном, пожалуй, она сегодня права. После встречи с Лизой я был немного не в своей тарелке.
— Окей, — вздохнул я и посмотрел прямо на неё. — Давай.
Настя непонимающе посмотрела на меня.
