На этом наш разговор закончился. Лазарев просто развернулся и покинул кабинет, оставив меня одного с листком в руке. С своим долбаным «золотым предложением» и чувством полного поражения в душе.
Этот ублюдок не просто похоронил мою работу. Он использовал моего клиента против меня.
Пальцы смяли лист в комок.
Нет. Если он думает, что я на это поведусь, то очень сильно ошибается. Очень и очень сильно.
Похоже, что пришла пора наконец разобраться со всеми недомолвками и секретами. С меня хватит.
Почему-то я ожидал, что, после того как уйдёт его отец, Роман вернётся в кабинет и будет объясняться.
Как говорится: если тебя предали однажды, позор тому, кто это сделал. Но если предали дважды, то позор тебе. А позориться я не собираюсь.
Сунув скомканный лист в карман, я снял кольцо с правой руки и бросил его на стол, прежде чем покинуть кабинет.
— Что там произошло? — требовательно спросила Настя, когда я вернулся в кабинет.
— Ничего, что стоило бы нашего внимания, — прохладно отозвался я, подойдя к столу с документами и принявшись собирать раскиданные ранее бумаги.
— Ничего, что стоило бы внимания? — тупо повторила она. — Ты сейчас издеваешься?
— Нет, Настя. — Я принялся терпеливо складывать документы в аккуратные стопки. — Не издеваюсь. Наше руководство заключило сделку. Все довольны…
— Что-то по твоему лицу не заметно, — язвительно заметила она.
— Тогда присмотрись повнимательнее, — посоветовал я ей, усевшись в собственное кресло. — И вообще, забудь об этом. Если ты не забыла, то твой брат нам ещё два дела передал. Вот и займемся ими.
Если нас и с ними не кинут, подумал я. И вообще, сейчас стоило подумать совсем о других вещах. Например, о том, как решить проблему наличия Павла Лазарева и его влияния на мою жизнь окончательно и бесповоротно.
Достав телефон, я отправил короткое сообщение.
«Надо поговорить».
Что приятно, ждать пришлось недолго. Ответ пришёл на мой телефон ещё до того, как рука дотянулась до папки с одним из тех двух дел, которые дал нам Роман несколько дней назад.
«Приезжай вечером».
* * *— Поправь, если я ошибаюсь, но, похоже, ты не одобряешь мои действия, — невозмутимо заметил Павел, заходя в собственный кабинет.
— И как ты догадался? — прозвучало со стороны входной двери.
