Адвокат империи

Показания сестры Димитрова, плюс несколько записей с показаниями слуг. Плюс диагностированный сердечный приступ. Там даже прицепиться не к чему…

— Теперь есть. Это был не сердечный приступ. — Лазарев подошёл к столу, взял с него папку и бросил мне в руки. — На, посмотри.

Я удивился, но не стал переспрашивать. Вместо этого открыл папку и принялся читать. В руках у меня находилось свежее медицинское заключение, сделанное…

О как. Любопытно. Что именно? Во-первых, то, что это новое заключение. Во-вторых, делалось оно уже не обычной следственной командой, а Имперским целителем Григорием…

— Распутин? — не удержавшись, спросил я.

— Серьёзно?

— В чём проблема? — с каким-то подозрением переспросил Лазарев, явно удивленный моим вопросом.

— Нет-нет. Всё нормально. Просто удивился, увидев его фамилию.

Не говорить же ему, что я знал совсем другого Григория Распутина. Мракобеса, шарлатана и интригана, которого его горе-убийцы ещё и прихлопнуть сразу-то не смогли. Ладно, чёрт с ними, с флешбеками из прошлой жизни.

Сейчас меня куда сильнее интересовало то, что написано в заключении.

Итак. Если верить распечаткам медицинских отчётов за подписью Распутина, то Анатолия Димитрова убил не сердечный приступ. Это был яд, остановивший работу сердца и убивший барона. А вот последствия действия яда как раз-таки и приняли первоначально за сердечный приступ.

— А ничего, что… сколько там времени прошло? И с чего вдруг решили провести эксгумацию? И почему именно сейчас?

— По требованию Елизаветы Димитровой, — хмыкнул Лазарев.

— Она сочла, что первоначальные результаты обследования её брата могли оказаться недостаточно качественными.

Да. Такое возможно в случае появления новых улик, требования суда или же ведущего следователя по делу. Или, как в данном случае, по требованию родственника. Вопрос в другом. Чем нам это грозит?"

"Медицинское заключение после эксгумации и повторного обследования тела могли не принять в том случае, если имелись нарушения в самом процессе, сомнения в компетентности того, кто делал заключение, а также наличии подозрений на фальсификацию.

И по всем этим пунктам фамилия Распутина прокатится, как паровой каток, не оставив от них и следа.

Нет, конечно же, я учитывал вероятность того, что мог что-то пропустить. Даже у самого Лазарева уточнил на всякий случай.

— Нет. Тут без вариантов. Я, конечно, попробую оспорить это дело, но шансов на то, что эти результаты не будут приняты, нулевые.

— Так.