Аферистка по призванию. Книга II

Несколько капель его драгоценного “эликсира правды”, оказывается, творят чудеса с высокомерными клыкастыми снобами.

— И сделаете ее бесконечно несчастной, — сухо заметил он. — Или забыли, что княгиня должна войти в клан добровольно?

Князь зашипел, протягивая когтистые конечности к профессору. Затем опомнился — огляделся, натыкаясь на хмурые тролльи морды, и растворился в воздухе.

Алхимик остался за столом в одиночестве. Через минуту к нему подошел зеленый официант весьма брутальной наружности и басом шепнул:

— Все сделал, как вы сказали, господин.

Марсель опустил монету в протянутую ладонь.

Понятливый молодчик кивнул и пропал, прихватив со стола бокал с остатками эльфийской воды. А невероятно довольный алхимик вернулся к трапезе.

Зелье, которым он планировал выкупить жизнь любимой, прошло испытание. Пора передать его визирю Расхана Четвертого в обмен на помилование для Селесты.

А ещё он заронил в сопернике зерно сомнения и убедился, что Селеста не любит Алистера. За это следовало съесть хороший кусок запеченного мяса и побыстрее приготовить еще одну порцию эликсира!

* * *В родовой замок вампир ворвался, как в покоренную крепость.

Влетел, вышибая витражные стекла каминного зала, бестолковой летучей мышью пометался под потолком и, наконец, с пронзительным криком приземлился на стол, где вернул себе человеческий облик.

Ализьена, ощутив возвращение Повелителя, немедля прибежала с докладом:"

"— Ваша светлость! Госпожа не выходит из спальни!

Алистер скрипнул зубами.

Бурного кипения Селесты хватило на два дня. За это время она успела запугать низших вампиров и призраков, начать перестановку в некоторых помещениях и ремонт. А потом, видимо, осознала, что ее попытки запугать самого князя Ночи бесполезны.

Горькие слезы девушки целую ночь держали вампира в отдалении, а утром третьего дня она отказалась вставать с постели.

Сначала Ализьена решила, что это просто каприз. Принесла в комнату ночной горшок и таз для умывания, подала завтрак, но гостья-пленница отказалась от еды, не стала менять сорочку, лишь глубже забилась в подушки и задремала, болезненно вскидываясь на каждый звук и иногда тихо плача.

— Совсем не выходит? И с постели не встает? — Алистер в гневе почти шипел.

Ализьена попятилась, но подтвердила:

— Не встает, милорд! И есть отказывается.

— Бери свою мать и ступай к моей невесте. Одеть, накормить и усадить в кресло. Я приду через час! — прорычал Высший.