— Не выключил, — вклинился в эфир Енотаев.
И только сейчас Вениамин погасил огни.
Мой командир звена первым подрулил к полосе и воодушевлённо запросил разрешение занять её.
— Окаб, 301й, группой занять исполнительный. Условия на взлёте доложите, — запросил Веня.
— 301й, здесь, вообще-то, командую я, а докладываете вы, — поправил его руководитель полётами.
— Понял. Эм… прошу ветер и условия отхода.
РП довёл направление и силу ветра, а вот о маршруте умолчал. Да он и не мог его знать.
— 302й, доклад, — запросил у меня Веня, когда мы выстроились на полосе.
— Готов, — сказал я в эфир.
Фары все погасили, а из бортовых огней только Веня оставил у себя включённым строевой огонь в режиме «Тускло».
— Окаб, я 201й, группе взлёт, — вышел на связь Енотаев, стоявший передо мной.
По схеме построения боевого порядка, я должен был взлететь первым. Сделать круг и перед выходом в створ полосы, доложить ведущему местоположение.
В это время он должен был взлетать, а я к нему пристроился бы. Но у меня же самый умный командир звена!
— 302й, контрольное висение…
— Куда ты собрался⁈ — громко произнёс в эфир Шаклин и начал взлетать.
Енотаев что-то начал ему выговаривать, но первый Ми-24 уже отошёл от полосы. Я негордый, так что могу взлететь вторым.
Следом за Вениамином взлетел и я. Комэска уже пошёл третьим. Однако, количество косяков у Шаклина в начале задания слишком большое.
— 50 метров держись от меня, — начал мне давать указания Вениамин, но я и так уже держусь от него на установленных интервале и дистанции.
По стандарту мы летим в строю на 50 метрах интервала и 500 метров дистанции.
— Понял.
Набрали расчётную высоту и развернулись на курс в сторону Мехтарлама. В столь безоблачную лунную ночь хорошо видна гряда предгорий Гиндукуша. Днём горы то серо-жёлтые, то серые с красноватым оттенком. Сейчас они одна сплошная тёмная стена, выделяющаяся на фоне земли.
Под собой можно увидеть, как в ущельях петляет река Кабул, а в кишлаках редко встречается хоть какой-то огонёк.
Шаклин то и дело маневрировал, меняя направление.
Причём не предупреждая меня.
— Чего он делает⁈ — возмущался Кеша, когда я в очередной раз отвернул в сторону, повторяя манёвры за ведущим.
Ощущение, что Шаклин летит строго по реке. Изгиб за изгибом, поворот за поворотом — всё повторяет.
— Кеша, ты делом займись. Смотри по сторонам, готовься к работе, — спокойно объяснил я.
Ещё один изгиб реки, и отворот влево от ущелий. Прошли пару сопок, и вот перед нами небольшая степь.
