Спустя полчаса Ми-8е загрузились и начали запускаться. Выполнив ещё один проход, я обнаружил, что забрали не всё. Что-то сожгли прямо в степи.
Пара Енотаева оторвалась от земли и перешла в набор. В это время пристроились по бокам и мы с Шаклиным. И всё бы ничего, но уж слишком всё спокойно.
Так не бывает, чтобы духи отдали так просто столь крупный караван. Я смотрел по сторонам и сомневался в выбранном Шаклиным маршруте. Ничего тут особого не было. Да только один котлован сильно меня настораживал.
И именно оттуда потянулся дымовой шлейф.
Словно ядовитая змея бросилась на нашу группу.
— 301й, слева ракета! Слева! — громко сказал я.
— Понял, понял. Вправо пошли! — ответил Шаклин.
Строй рассыпался. Один Ми-8 ушёл за меня, а я начал маневрировать от ракеты влево. Она всё ещё продолжала лететь в нас, извиваясь из стороны в сторону. Начали отстреливать ловушки, но за столь ярким салютом, я потерял её из виду.
— Мимо прошла! — крикнул Кеша.
Но это ещё не всё. Ещё два пуска. И эти ракеты предназначались вертолёту Енотаева.
Он слишком ушёл вперёд и спикировал вниз, пытаясь прикрыться складками местности.
— 201й, по тебе. По тебе пуск! — повторил я.
Но шансов у комэска не было. Кроме одного. Снизу вынырнул «шмель». Таких манёвров на Ми-24 я ещё не видел!
— Куда⁈ Куда⁈ — громко кричал в эфир Ефим Петрович."
"Одна ракета ушла в сторону, а вторая попала точно в заднюю часть Ми-24. Тут же вертолёт словно споткнулся в воздухе. Нос задрал на такой угол атаки, с которым истребители-то не все летают.
Мгновение и Ми-24 начал резко снижаться, совершая хаотичное кружение вдоль своей оси.
— Прыжок! Прыжок! Прыжок! — повторял, будто заклинание Енотаев.
Высоты ещё достаточно. Плюс к этому Ми-24 не вращается, а медленно перешёл на пикирование. Вертолёт в падающем огненном шаре было трудно узнать. И тут в воздухе появились две чёрные точки, отделившиеся от падающего борта. Секунда и оба купола наполнились и исчезли в котловане.
— 201й, иду за ним, — доложил я, дал ручку от себя и начал пикировать.
Так разгонюсь быстрее. Вертолёт завибрировал, но крыло на Ми-24 для того и создано, чтобы хорошо вертолёт вёл себя на пикировании.
— 302й, высаживаю группу на южном склоне. На Омар передам, чтобы ПСО поднимали, — сказал в эфир Енотаев.
Его вертолёт пролетел в паре сотен метров от меня и направился к горе. Меня не покидало ощущение, что его затея плохая. Вывел вертолёт из пикирования, и передо мной оказался тот самый южный склон.
