Ну не совсем, раз он так захотел… острых ощущений с противоположным полом. Физиологию долгого воздержания никто не отменял. Но надо же иметь на плечах голову, а не только защитный шлем.
Сгрузив Баева на кровать в комнате, мы вышли с Ефимом Петровичем на улицу. Звёздная ночь с запахами эвкалипта и летающей мошкой уже перевалила за полночь. Яркий свет луны освещал стоянку вертолётов и здание КДП.
— Торопишься? — спросил Енотаев, вновь закуривая сигарету.
— Не особо. Спать только пора.
— Хм, а я думал, тебе надо ещё куда-то.
Нет? — улыбнулся комэска.
— Командир, ну не в первый же день идти в женский модуль, — посмеялся я.
В разговоре наступила пауза, но мы с Енотаевым не расходились. Командиру, как я понял, хотелось с кем-то постоять и просто помолчать. Через полчаса мы разошлись, и я отправился к себе в модуль.
На следующий день, как и ожидалось, начались разборки. Вот только почему-то весь удар был направлен на кого угодно, только не на Баева. Оказалось, Кузьма Иванович утром пошёл к врачу и снял… побои! Интересно, что именно — шишку или стёсанные локти? Иных повреждений у него не было.
Так что утром вместо зарядки на перекладине и окунания в прохладные воды бучило, я отправился на разговор в кабинет местного начальника особого отдела. Там проходило разбирательство по поводу инцидента с Баевым.
Подойдя к кабинету в подвале КДП, где находился и штаб вертолётного полка, я остановился. Заходить во время столь пламенной речи мне не хотелось.
— Диверсия! Удар по голове.
А если меня собирались вывести из строя? Что это вообще за охранение, которое впустило диверсантов⁈ — возмущался Баев.
— Кузьма Иванович, вы успокойтесь. Сейчас со всем определимся…
— Сюда нужно вызвать всех из группы Енотаева! — воскликнул начбез. — Во время подготовки к операции взять и напасть на представителя командования ВВС армии.
— Это ещё не доказано. Подождите, когда придёт Клюковкин.
Крайнюю фразу произнёс майор Турин. Если он здесь, значит, разбирательство перешло в более серьёзную стадию.
Думаю, что хватит отсиживаться в обороне. Постучавшись, я вошёл в кабинет.
— Разрешите войти? — спросил я. — Всем доброе утро.
В кабинете помимо Турина и Баева был ещё один человек. Скорее всего, коллега нашего особиста из местного гарнизона. Тот же изучающий взгляд, что и у Вячеслава Иосифовича.
— Не очень доброе! Заходите, Клюковкин, и сразу отвечайте на вопрос: где вы вчера были? — задал мне вопрос Баев.
Амбре ещё ощущалось от начбеза.
