Перед кабинетом командира полка Кеша притормозил. Я посмотрел на него и заметил, насколько он нервничал. Лоб взмок, а сам он быстро дышал.
— Ты чего? — спросил я.
— Сань, тут… иди сам. Я сейчас накосячу опять."
"— Сдурел? Быстро пошли. Панику отставить, — подтолкнул я его к двери, но Кеша застопорился опять.
— Командир, там же замкомандующего, Баев, командир бригады разведчиков и, что хуже всего, Енотаев!
— Да хоть сам Иосиф Виссарионович! Если сейчас мы не убедим командование действовать, наших товарищей из спецназа закатают на той самой высоте, где мы их оставили.
Простишь себе такое?
Кеша отрицательно покачал головой, а я одобрительно похлопал его по плечу.
— Командир, а если у нас…
— Стоп! Вот то, что ты хотел сказать, быстро забудь. Понял?
— Так точно.
Постучавшись в дверь, нам разрешили войти. В кабинете шёл разговор на повышенных тонах. Заместителя командующего здесь не было. Зато шла активная перепалка между Баевым и Енотаевым.
Свидетелем этих дебатов был командир 727го полка и полковник Кувалдин.
Вот только командир дивизии висел сразу на двух телефонах, не успевая принимать доклады и давать указания.
— Уже идут к вам! Сколько? Этого мало! Держаться, — бросил он трубку одного из телефонов. — Товарищ командующий, направление их движения известно, но они идут тремя группами. Пространство для манёвра у духов есть. Нет, мы не знаем пока, где будет переход границы. Есть!
Кувалдин склонился над картой и подозвал к себе командира вертолётного полка в Джелалабаде.
Что-то начали обсуждать, но за перепалкой Енотаева и Баева ничего не слышно.
— Как был дерьмом, так и остался! — громко сказал Ефим Петрович начбезу.
— Ты мне поговори ещё! Скажи спасибо, что я всё сделал так, чтобы на вас не упала тень развязывания международного конфликта из-за незаконного пересечения границы. Командующий ВВС армии рвал и метал, когда ему из МИДа начали звонить.
— Они бы так быстро лучше переговоры вели с иранцами и пакистанцами.
Теперь со всех сторон нас в этих горах обложили!
— Это международный скандал, Ефим Петрович! Не нашего уровня дела.
— Конечно! Только когда наверху ни черта не делают, мы с тобой всю эту кровавую кашу и начинаем расхлёбывать. И пацаны наши тоже…
Баев промолчал. Под каждым словом комэска готов подписаться. К сожалению, когда люди в пиджаках не договариваются, начинаем работать мы — военные.
— Никто не пересекал «ленточку», Кузьма Иванович.
