Зато всё так же много парней в офицерской форме, приехавших на переучивание. Лейтенанты и старлеи в повседневной форме постепенно сбиваются в кучи, распределяясь по своим учебным группам. Кто-то встречает знакомых и приветствует товарища, крепко обнимая. А кому-то всё в новинку, и он не понимает, чего сюда приехал.
Я сам только сейчас понял, что выгляжу на фоне всех особенно. Загорелый, в лётном комбинезоне и фуражке.
— Воин, а чего в такой форме? — подошёл ко мне со спины майор.
Вид у этого офицера весьма суровый.
Взгляд хищный, челюсть широкая, а бицепсы рвут повседневную рубашку. А ещё в руках большая тетрадь.
Наверняка кто-то из местных офицеров.
— Мне так удобно. Интересуетесь или завидуете? — спросил я.
— Конечно, завидую. Фамилию и звание скажи. Устрою тебе сладкие курсы, — пригрозил он.
— Кто ж скажет, когда такими санкциями грозят, — ответил я.
В этот момент из дверей учебного корпуса вышел подполковник и подал команду строиться.
— Повезло. Пока что, — захлопнул тетрадь майор и пошёл к вышедшему начальнику.
Я нашёл свою группу и встал в конец строя. Не успел начать учиться, как меня уже прессуют.
— Товарищи офицеры и прапорщики, меня зовут подполковник Баринов Яков Игоревич. Я начальник офицерских курсов 433го Центра, где вы сейчас и находитесь. Это мой заместитель, майор Гаврилов Виктор Викторович. На ближайшие 2–3 недели мы ваши командиры, — объявил подполковник, указывая на здоровяка.
Ну, конечно! Странно было бы, если б я в первый день не отметился со знаком «минус».
— Рекомендую соблюдать форму одежды. В противном случае будут приниматься меры дисциплинарного характера, — рекомендовал подполковник Баринов.
Интересно, что для меня приготовили в таком случае.
Баринов распустил строй, а Гаврилов указал нам на номер кабинета, где к нам подойдут и проведут ознакомительное занятие.
Внутри учебный корпус ничем не отличался от обычного штаба авиационного полка. Стенды с лозунгами, знамя Центра в стеклянной тумбе, рядом с которой стоит часовой.
Стены декорированы деревянными панелями и не успели прийти в негодность.
Бросилась в глаза большая табличка, на которой написан приказ об образовании 433го Центра. Здесь, на первом этаже, ещё не сформировался воображаемый музей с многочисленными экспонатами. Но в будущем тут будет много вещей, напоминающих о славных и героических страницах лётчиков Центра.
В кабинете, где нам было сказано собраться, я насчитал порядка 30 человек.
