Но пока рано расслабляться.
— 302й, вижу бармалеев. Готов работать, — ответил Ефим Петрович.
И тут началась та самая работа! Вокруг поднималась пыль, стоял невообразимый грохот. На головы духов сыпались то неуправляемые ракеты С-8, то снаряды от пушек.
Пара Ми-24 прошла точно над нами и тут же пустила залп С-8.
Вся операция по разблокированию нас заняла не более 5 минут.
Долина погрузилась в сплошную пыльную завесу. Ветер доносит до нас запахи гари и пороховых газов. А вертолёты всё продолжают зачищать периметр от духов.
Один из Ми-8 отделился от группы и начал заходить на посадку. Поднимая вверх траву и камни, он приземлился в нескольких десятках метров от нас.
Тут же сдвижная дверь открылась, и из грузовой кабины выскочил технический состав с различным запасным имуществом и ремкомплектом.
— Задержались, мужики. Стакан-то не так просто было найти. Пришлось снимать с рабочего борта, — пояснил нам один из инженеров, когда подбежал к вертолёту.
Слабое утешение, но какое есть.
Ми-8 начал выключаться, а техническая команда уже была рядом и тут же принялась за работу.
Пока техники меняли тот самый стакан, к нам подошёл Енотаев.
— Саня, ты опять попал в переделку. Как на этот раз вышел из положения? — спросил Ефим Петрович.
Когда я ему рассказал о новом способе применения вертолёта, он чуть не упал."
"— Клюковкин, ты нестандартный человек. За твоими мыслями никто не поспевает. А взлетать-то теперь как? — схватился за голову комэска, показывая на левую стойку.
Я ещё раз посмотрел на повреждённую створку и махнул рукой.
Не буду же я говорить Ефиму Петровичу, что дело — дрянь.
— Поверь, Петрович. Лучше эта створка, чем наши головы, — вклинился в разговор Игорь Геннадьевич.
— Я не против, но так закопаться… Вы тут фигурным катанием занимались, что так закрутились?
— Это было похоже на некий танец вокруг шеста, — посмеялся я.
Вертолёт привели в порядок. Всё это время в воздухе крутились наши Ми-24 и ещё один Ми-8.
Теперь оставалось дело за малым — попробовать взлететь.
— Саня, ты уверен в себе? Чё то я сомневаюсь, что тут всё хорошо, — спросил комэска.
— Ефим Петрович, взлетим. Проблем не будет, — ответил я, надевая шлем.
— А про посадку почему не говоришь?
— О ней будем думать после взлёта.
Начали занимать места в кабинах. Спецназ загрузился в Ми-8е. Кеша в своей кабине, Валера — в грузовой. Начали запускать вертолёт. И тут вокруг стало темно. Поднялся такой столб пыли, что не видно линии горизонта и обстановку перед собой.
