— Майор, как охарактеризуете погибшего подполковника Баева? Я слышал, что вы хотели поднять какой-то вопрос на партсобрании, касаемый Кузьмы Ивановича.
Хорошо подготовился к разговору маршал! Кислицын только «заикался» про партсобрание по поводу коммуниста Баева, но никаких поползновений в этом направлении не было. Либо я уже не застал подготовку к данному мероприятию.
— Товарищ маршал авиации, подполковник Баев, как член КПСС был обязан служить примером коммунистического отношения к труду и выполнения общественного долга.
Он должен был твёрдо и неуклонно проводить в жизнь решения партии…
— Я тебя понял. И прочитал характеристику Кузьмы Ивановича. Но расскажи, почему тогда человек, награждённый двумя орденами Красного Знамени, в рапорте описан как «некомпетентный и трусливый»?
Кислицын слегка прокашлялся. На его лице читалось неслабое волнение. Соглашусь, что перед маршалом держать ответ не то что перед другими военачальниками.
— Товарищ маршал, мною все обстоятельства проступка подполковника Баева изложены.
По моему мнению, подтверждённому расчётами, он совершил ошибку, которая привела к гибели…
Маршал встал со своего места и навис над нами.
— Ваш комэска выполнял приказ. Если бы Баев видел, что есть ошибка командования, он бы на неё указал, — произнёс Рогов.
Но он этого не сделал. Либо сделал, но его не услышали.
— Лейтенант Клюковкин, а вы почему решили, что вас не прикрыл ваш командир? — обратился ко мне маршал.
Наверное, потому что я получил ракету в один из двигателей. Какой-то странный опрос у маршала.
Я в очередной раз пересказал обстоятельства моей посадки в кишлаке. При этом акцент на ожогах решил не делать. А то ещё подумают, что компенсацию выпрашиваю.
Маршал внимательно выслушал и сел на стул. Морщинистые руки старого вояки сжались в кулаки. Губы побелели от того, как их сжал Рогов. Он выглядел сейчас злым и расстроенным одновременно.
— Кузьма, Кузьма, — выдохнул Иван Иванович и достал серебристый портсигар. — Хороший табак, генерал. Угостишься с комдивом?
Рогов повернулся к заместителю командующего, доставая папиросу из портсигара.
"
"— Так точно, товарищ маршал, — сказал генерал.
Он и Кувалдин подошли к Рогову, взяли по папиросе и вместе вышли в коридор. Завуалировано, но маршал попросил оставить его наедине с нами.
— Я сразу к делу. Мои возможности вам известны. Всё что вы написали, с лёгкостью можно потерять. Чистый лист для Баева.
Маршал дело говорит. Захотел бы он, и все следы трусости были утеряны.
