А какой-то из рыбаков и вовсе встал и отдал воинское приветствие.
— Ну вот, а мы ему рыбу распугали, — сказал я, покачиваясь с крыла на крыло, отдавая ответное приветствие.
Подлетаем к аэродрому. Наблюдаю, как ещё несколько вертолётов Ми-24, собираясь в пары, следуют в сторону полигона. Над одной из площадок висит огромный Ми-26, отрабатывая своё задание. А на короткую полосу уже выруливает пара новых Ми-28.
— Евич опять здесь? — спросил меня Петруха.
С Андреем Вячеславовичем мы пересекались в Афганистане.
Сейчас он на нашей базе проводит завершающий этап испытаний Ми-28. Заодно и даёт допуск на полёты командному составу."
"— Жаль, что модификацию УБ только в двух экземплярах собрали, — сказал Пётр, когда мы разошлись с парой Ми-28.
— Ещё не вечер.
— А вы будете на него переучиваться? — спросил у меня оператор.
Ну не скажешь ведь Петрухе, что на этом вертолёте в прошлой жизни я пролетал несколько лет.
— Все мы будем на него переучиваться.
На канале внутренней связи появился и бортовой техник Алексей.
— Параметры в норме. Расход топлива расчётный, — сонным голосом произнёс он.
Однозначно Лёха уснул в грузовой кабине, пока мы летали.
— Леденец, 330й, на третьем развороте. Заход с посадкой, — доложил я.
— Выполняйте.
Плавно выходим на посадочный курс. Полоса перед нами. Начинаю снижаться. Вертолёт слегка вибрирует, но уверенно идёт к земле. Готовлюсь выпускать шасси.
— Шасси вып… — докладываю я, но происходит что-то не то.
Точнее, не происходит ничего.
Быстрый взгляд на указатель давления в гидросистеме. Стрелка прибора показывает нормальное давление.
— Пробую ещё, — сказал я, но шасси так и не выходят.
На панели сигнализации выпуска продолжают гореть три красные лампы. Пока не нервничаю, но мысли в голову лезут не самые хорошие.
— Командир, шасси, — подсказывает Петруха.
— Не выходят, — ответил я, переключая тумблер на панели шасси в положение резерва.
— Пробуем от основной гидросистемы? — спросил Алексей, который проснулся окончательно.
— Точно так, — ответил я и переместил кран выпуска-уборки в соответствующее положение.
Сигнализация продолжает гореть красным.
— Петруха, пробуй ты, — дал я команду лётчику-оператору. — И на обтекатель смотри.
Пару секунд спустя Петруха ставит перед фактом, что и у него не выходит.
— Кажись, приплыли, — сказал я по внутренней связи и прекратил снижение, выравнивая вертолёт. — Выполняем проход.
Крайняя фраза была мной сказана уже в эфир.
