Удивляюсь выдержке этого человека! Хотя, возможно это пофигизм, помноженный на эгоизм. К нам подошёл лётчик-оператор, который летал с Баевым в экипаже. Он же и рассказал обстоятельства произошедшего.
— Шли по обратному маршруту. В районе кишлака, где днём ранее уже видели пулемёты ДШК, Кислицын предложил отвернуть влево, чтобы пройти восточнее. Баев сказал, что слишком близко к Чарикарской «зелёнке». Плюс маршрут утверждён был. Там взять-то надо было на пару километров в сторону и… Короче, попали под обстрел.
— Так как наших зацепило?
— Прям по кабине.
Лоб в лоб. Там шансов у парней не было. Огненный шар вместо вертолёта падал. На земле даже не могу и сказать, что можно было собрать. Зрелище ужасное.
— А чего такие разные повреждения у вас и у Кислицына? — спросил я.
— Да всё просто. Владимирович первым пошёл гасить точку, вот и принял на себя удар. Отработал, но не очень точно. А мы уже НАРами всех там загасили, — объяснил лётчик-оператор.
Начальник штаба эскадрильи уже начал нас подгонять в более грубой форме.
Вернувшись на место, где стояли Ми-8 с телами наших парней, мы тут же встали в строй. На вопросы пока не отвечали. Да и всё внимание было направлено на командира эскадрильи.
Он о чём-то беседовал с медицинскими работниками. Как мне показалось, разговор у них не клеился.
— Это не самый лучший подход к решению вопроса, товарищ подполковник, — предупреждал Баева врач.
— А как вы собираетесь их домой отправлять⁈ Вы делайте свою работу, а я — свою.
— Кузьма Иванович…
— Доктор, вопрос решён.
Не можете сделать как надо, я вам покажу.
Ми-8е уже выключились. Все ждали, что из грузовой кабины сейчас вынесут три тела наших парней. Картина ожидалась не самая приятная.
Естественно, что в строю уже некоторые начали бледнеть. Четверо бойцов с носилками подошли к вертолёту. Когда начали вытаскивать первого погибшего, у одного из бойцов нервы не выдержали. Сдерживать рвотные позывы он уже не смог и убежал в сторону.
Из вертолёта достали окровавленный брезент и понесли в сторону машин.
Более никого из Ми-8 не доставали. По лицу бортового техника было видно, что он чувствует себя очень паршиво.
— Итак, не самая лучшая процедура, но вам предстоит её выполнить. К сожалению, опознать кто есть кто сложно. Поэтому нужно это сделать вам.
Нет, я знал, что есть сумасшедшие. Но чтоб настолько отбитые, это вообще трындец!
— Кузьма Иванович, вы что предлагаете? — удивился начальник штаба.
— В «таблетке» лежат останки наших товарищей.
