Афганский рубеж 4

Но ещё больше хочется объяснить Ломову, что ему нужно идти к себе. И чем быстрее уйдёт, тем меньше услышит о себе «приятных» слов.

— Викторович, я вас услышал, — похлопал я по плечу Ломова, и тот скромно улыбнулся.

— Я знал, что мы с вами поймём друг друга.

Вертолёт уже подготовили, но нужно было дождаться прибытия группы Орлова и Максудова. Я посмотрел в сторону хребта Сургар. На фоне безоблачного неба показались три точки, следовавшие на малой высоте. Для себя отметил, что летят вертолёты слишком расхлябано. Строй не держат, к земле не прижимаются.

— Я пока на Орлова документы подготовлю. Вынесу его дело на комсомольское собрание, — сообщил Ломов и быстрым шагом пошёл к штабу.

Что он собрался готовить, мне не ясно. Сейчас не до него. Техсостав почти загрузился. С собой положили несколько ящиков, огромное число шлангов и жидкостей на все случаи жизни и отказы техники.

— Занимаем места. Готовимся к запуску, — скомандовал я, когда занял место командира Ми-8 «в левой чашке».

Лётчик-штурман был удивлён, что я сел вместо его штатного командира вертолёта. Кстати, и его тоже взяли, чтобы он прилетел обратно.

Вертолёты тем временем зашли на посадку, подняв пыль и разметая во все стороны сухую растительность с камнями. Как только винты Ми-8 остановились, оттуда уже бежал ко мне в кабину Максудов. Я не торопился запускаться, но и тянуть было нельзя. Скоро стемнеет, и неизвестно сколько нам ещё возиться на месте посадки.

Орлов же из прилетевших вертолётов не появился.

— Товарищ командир, разрешите доложить? — влетел Максудов в кабину экипажа.

— Все живы? Раненных нет? Группу эвакуировали? — спросил я.

— Все живы. Ни царапины, — ответил Максудов, утирая вспотевшее лицо.

— Хорошо. А теперь ответь, где Орлов и почему докладываешь ты, а не он.

— Он там остался с разведчиками, товарищ командир. Сказал, что будет разбираться с повреждением.

Этого ещё не хватало, чтобы Орлов сам полез в двигатель и начал его чинить. Тогда вертолёт ещё долго не заберём.

Максудов показал нам на карте место посадки, и я отправил его отдыхать. Сами же начали запускаться.

Винты раскрутились, а двигатели вышли на расчётные обороты.

— Коверкот, 102й, прошу взлёт, — запросил я, и руководитель полётами дал разрешение.

Вертолёт завибрировал. С каждым миллиметром поднятого рычага шаг-газ он начинал «вспухать». Я почувствовал, как слегка нос Ми-8 потянуло влево, но тут же мягко отклонил правую педаль.