Афганский рубеж (СИ)

Он не дурак и попробует уйти. А такие люди без охраны не ходят.

— Это понятно. Плюс мы взяли его подручного. Да и агентура у него в рядах «зелёных» есть. Конкретное предложение.

— Да нечего сложного. Просто высадить десант с вертолётов в ущелье за Паси-Шахи-Мардан. Зачем нашим парням идти по дорогам и подвергать себя опасности? На вертолётах можем подойти неожиданно и более скрытно. Заодно и не дадим Масуду уйти в Пакистан.

Комэска зачесал свою бороду, посматривая по сторонам.

— Он может уйти через горы на юго-восток.

— Да, но он не сможет быстро перемахнуть через горы. К тому же за пределами Панджшера, у него нет базы и поддержки.

Понятно, так можно с Енотаевым рассуждать до утра. Решение принимает командование. Однако завтра будет поздно, когда первые колонны войдут в Панджшер.

Надеюсь, резервы у генерал-лейтенанта Целевого есть.

— Предложение интересное. С Кабула можем вызвать на подмогу ещё вертолёты. Только чего ты решил при «зелёных» не говорить? Они же вроде «хорошие» люди? — спросил Ефим Петрович.

— Не внушают они доверия. Перефразируя классика, «эти хорошие люди могут предать нас при первой опасности».

Заставил я задуматься Ефима Петровича.

— Ладно. Твоё предложение я передам командованию. Тебе вставать в 3 часа. Кстати, а где твой командир звена? — поинтересовался комэска.

— Да всё хорошо. Он спит.

— Как спит? Я тут «сладкие» речи Берёзкина выслушиваю, а он дрыхнет?!

— Да он тут рядом. У Лены, — ответил я.

— Ещё и у бабы?! Он же женат?! — воскликнул комэска.

Когда этот факт кого-то останавливал.

— Там всё честь по чести. Никакого принуждения. Уснул сразу, как младенец, — улыбнулся я и проводил командира в строевой.

Свет здесь горел только в настольной лампе. Димон продолжал храпеть в мягком кресле, а хрупкая Лена свернулась калачиком на столе. Мой недопитый чай, так и стоял на столике. Как и открытая пачка югославского печенья.

Из Батырова джентльмен никудышный. Занял раскладывающееся кресло-кровать, а девчонку заставил на столе спать!

Когда Димон и Енотаев вышли из кабинета, я разложил кресло и взял на руки Лену.

— Саня, хорош уже укачивать, — шёпотом позвал меня комэска, когда я накрывал Лену бушлатом.

— Ещё не начинал, — улыбнулся я, и мы вышли из кабинета, закрыв дверь.

Утром среди однополчан чувствовалось напряжение.