Афганский рубеж (СИ)

Иду по обратному маршруту, — вышел на связь четвёртый вертолёт нашего звена.

Ми-24 отработали ещё по нескольким объектам, и ушли на пополнение боекомплекта. Парни отстреляли всё.

— 207й, иду по обратному. Пустой, — доложил Батырову ведущий «крокодилов».

Они как раз пролетели в километре от нас, огибая кишлак Кубадхейль с запада.

— Самостоятельно, 301й. Идём за вами, — ответил ему Батыров.

— Понял.

Облетаем район с запада, но в эфир прорываются запросы о поддержке. Как же не вовремя у Ми-24х закончились снаряды.

— 001й, я Заслон-1. Дальше не могу. Много бармалеев. Бьют миномётами, — громко докладывал командир одной из рот, держащих выход в долину.

— Терпи, Заслон-1. Вертушки подойдут сейчас, — отвечал ему генерал Целевой.

— Я, Заслон-2. Меня обходят. Сотни полторы, не меньше! — разрывался командир второй роты.

Кажется, с количеством душманов в кишлаках Ибрахимхейль и Кубадхейль агентура ошиблась.

— 207й, есть возможность отработать? — запросили поддержку у нас.

Вариантов у нас больше всех.

Выныриваем из ущелья и наносим удар по скоплениям духов, как в тире. Пока они ещё не так близко подошли к позициям наших ребят. Одна проблема — мы сразу попадаем под огонь зениток на южной окраине.

— 207й, 001му, — снова запросил командующий операцией.

Мы вышли на западную окраину района. Если выходить в точку начала боевого пути, то сейчас. Иначе рискуем не атаковать с ходу. И себя под огонь подставим, и роту духи накроют.

— Саня, мы опять будем стрелять очень близко к своим. Можем не попасть.

Опасно, — волновался Батыров.

По его щеке скатилась капля пота, а сам он дышал с завидной частотой. Опасно? Да вся война — это сплошная опасность.

Либо рискнуть, либо поставить под угрозу жизни ребят и успех операции. Уйдут духи в долину и растворятся на её просторах во множестве кишлаков.

— 207й, 001му. Готов группой отработать? — громко запросил в эфир генерал Целевой.

От остальных вертолётов группы пошли доклады, что боекомплект полный. Следуют за нами на минутном интервале.

Чем дольше Дима будет рассуждать, тем больше ребят из батальона 109й дивизии будет ранено или погибнет.

— Там же одни пацаны, верно? — повернулся ко мне Димон.

Понятно что Батыров уже мыслями в Союзе. И тут на флажке подставляться, конечно, не хочет. Но ведь и у него есть чувство долга и следование принципу, что своих не бросают.

— Ну, тогда чего тут думать?! — громко спросил я.

— Включаю главный. Точку выхода на боевой курс подскажешь, — выпалил Димон.