Афганский рубеж (СИ)

— Брось ты это, Саня! Твои изобретения уже достали!

— А чего тебя не устраивает?! — поднялся я на ноги и пошёл по палатке.

Показал ему динамик, который транслировал нам рабочий канал экипажей.

— Не зря попросили связистов вывести сюда канал связи. Зато будем в курсе событий!

— Зачем? Чтобы знать кто и когда прилетел? Ничего интересного я за три дня не услышал. И по ночам шипит, — продолжал возмущаться Батыров.

— А вот! Громкая связь с командным пунктом. Чуть что, сразу будем готовы бежать на вертолёт.

— Ничего! Посыльный тоже быстро передаёт информацию.

Что за балбес! Не понимает, что время после катапультирования или аварийной посадки идёт на минуты.

— Душманы кругом. Для них лётчика взять живым, всё равно, что джекпот сорвать, — сказал я и пошёл дальше, показывая ящик с уложенными АКС-74У.

— Ну и зачем они нам? Тут разве война?

— Ты прикидываешься?! Если нам сказали, чтобы в книжку никаких боевых вылетов не писали, то это не значит, что нет войны. Она здесь идёт вокруг нас, — попытался я вразумить Димона.

К нам подошёл Сабитович и протянул каждому по печенью.

— Может, чаю? — спросил Карим.

Батыров кивнул и пошёл к столику посередине палатки. Пока Сабитович наливал чай, я прибавил громкость на динамике.

— Сань, да ну его этот эфир. Нас комэска и поставил в ПСО, чтобы мы не мешались, — сказал Димон, достав нож и консервы из белой коробки сухого пайка.

— Правильно. Где работы меньше. Не рвись в бой, — поддержал его Карим.

Как бы я хотел, чтобы аппарат ГГС для вызова с командного пункта работал, только когда проверяют связь.

— 118й, наблюдаю! Слева… работают, — прозвучал громкий голос из динамика прослушивания эфира.

— Не могу уйти. Не слушается! — кричал в эфир кто-то ещё.

— Горишь! Прыгай!

— Катапультируюсь! — разорвал динамик крик одного из лётчиков.

И снова тишина. Пошли доклады от другого лётчика с позывным 118. Тон голоса растерянный. Пока он не понимает, что ему делать в этот момент.

— Да я не пойму, где он! Самолёт в гору врезался. Парашют вижу… вон он! Район… сейчас… севернее 10 километров Махмудраки.

Всё понятно. Это район работы нашей эскадрильи. Дежурство по ПСО на нас. Других бортов в воздухе нет.

Я развернулся и быстро пошёл к ящику. Надел на голову защитный шлем, перекинул через плечо автомат, а с кровати взял картодержатель и наколенный планшет. И всё это я делал при широко открытых глазах Батырова. Он так и застыл над банкой со своей открывашкой.

Карим тоже не мог понять, что происходит.