Академия Крылатых, или В пекло тебя, дракон! (СИ)

– Полный обман и надругательство над памятью о нашей маме, – подхватил Вальбу Мортен.

Какой еще вашей маме, шеликун вас разбери?!

Но я уже смутно осознавала – какой, и теперь медленно пятилась.

Оборотни медленно, но неотвратимо окружали меня, заставляя прижиматься к прозрачному камню.

– Аригун не разбивал последнюю кладку Сольрис, – серьезно кивнул Уль Мортен.

Мне на миг показалось, что я брежу. Он был таким… обыкновенным, как в тот раз, когда мы столкнулись в библиотеке, и он тыкал мне в лицо журнал про суккуба.

– В последних яйцах, которые она успела отложить и хорошо спрятать, находились мы, – медленно сказал Игорях Иссаволь. 

Я уже предполагала, что увижу, и попыталась приготовиться, но приготовиться к такому было невозможно. Оборотни действительно оказались оборотнями. Только трансформировались они вовсе не в крылатых волков.

А в отвратительных червеобразных многоножек, густо блестящих своими влажными многочисленными сегментами и шустро перебирающих ногами – на каждой по две пасти.

Артроплеврами. Самцами, ведь узор на их многочисленных полосках был расположен поперек. А у самок, наоборот, вдоль.

Об этом на истории королевства мне рассказывал Уль Мортен. А ведь я даже не удивилась его осведомленности…

Этого просто не может быть! Сон! Кошмар, вроде того, когда я оказалась в заброшенном королевском замке и увидела кладки яиц Сольрис.

Но на этот раз это был не сон.

Гладкие блестящие тела монстров теснили меня к камню с заключенной внутри девушкой, заставляя прижиматься к странно теплой и от этого противной поверхности.

– Это она? – пытаясь сохранить остатки самообладания, прошептала я. – Это – царица артроплевр? Дриадья Праматерь, но почему Аригун с Ольфозой не спалили ее, не уничтожили в своем драконьем пламени?

– Они не смогли, – голосом Уля Мортена ответил один из плевр. – У драконов хватило сил, чтобы победить ее. Но не уничтожить. Ведь наша мать из другого мира, и могла умереть только в нем. Аригун с Ольфозой не смогли открыть портал, откуда Сольрис была родом.

– Это не камень, – продолжил его брат-плевр. – Это кенотаф – замороженное драконье пламя, в которое Аригун с Ольфозой вплавили нашу мать, наложив на него мощные чары упокоения. Он стал ее темницей на долгие годы, пока мы взрослели и входили в возраст размножения и расцвет сил. 

– Все эти годы мы думали, как ее освободить, – закончил плевр, который прикидывался королевским ревизором Игоряхом Иссаволем.