Академия (не)красавиц (СИ)

Щелчок пальцами, совсем ненужный, позёрский, — и тетрадь взрывается в воздухе на бесчисленное множество фрагментов. Взмах рукой — и белоснежное облако летит прямым ходом в лицо злючки Форсайт, украшая её локоны, ресницы, брови некрасивыми ошмётками.

— Добрый день, студенты! Садитесь! Начнём занятие! Зоя, что за художества? Выйди и приведи себя в порядок, — сходу заметил безобразие высокий, мощный и весьма симпатичный преподаватель. Невероятной красоты пепельные волосы, чёрные брови, ещё и серо–серебристые глаза, которые сразу выдавали в нём родословную.

Я напрягла память, мысленно прогуливаясь по картинной галерее дворца. Знакомое лицо. Помню картину в человеческий рост, где похожий мужчина, только постарше. Граф Ожегофф, Северные Земли! А это, выходит, его сын.

— Это не я! — обиженно завопила леди Форсайт, подскакивая.

— Ты — лучшая среди девушек второго курса, Зоя. Если допустила подобное, сама виновата. Не предусмотрела, не додумала, не защитилась, — отчитал её преподаватель резко.

— Была лучшей, — прошептала Бри, подмигнув нам с Таяной.

— Самонадеянно, Бриджит! — резко окрикнул нас красавец–мужчина. — Самонадеянно и весьма глупо думать, что в полном классе боевых магов и некромантов тебя может кто–то не услышать. Напоминаю для новеньких: академия Сантор — это почти полувоенное заведение со строгим режимом. Здесь учат не составлять удобрения для розария или средства для полировки зеркал, не придворным танцам, не этикету, не модным причёскам и ехидным пикировкам.

Он отчитывал и отчитывал, припечатывал каждым словом, клеймил, обжигал ледяной яростью, злостью, мужской снисходительностью. Но был прав. Во многом. Но и не прав был тоже. Отчитал нас как детей неразумных, ещё и прилюдно! Ничего такого ужасного мы не совершили и не заслужили подобной тиррады.

Когда голос преподавателя стих, с видом царицы поднялась Таяна, стоически выдержала стальной взгляд преподавателя, дождалась разрешения говорить.

— Мы прекрасно отдаём себе отчёт в том, куда попали и как нам следует себя вести. Считаю, что в случае с леди Форсайт поступила правильно. Детская шалость в ответ на физическое насилие — это лучше, чем безобразная драка. Я не позволю кому бы то ни было оскорблять меня. И моих подруг, — добавила она.