Академия благородных. Чаровница

Мы — зачарователи и должны заниматься созданием, творчеством, даже сотворением, если хотите. А война, разрушение

— не наше ремесло.

— Раньше зачарователи были не только тайными убийцами, но и участвовали в боях наравне со стихийными магами, — не согласилась я.

— Так то было раньше, молодая леди, раньше!

— Но тогда мы многое могли, — опять зачем-то полезла в бутылку я.

Да, я люблю свой дар и свои таланты, мне нравится зачаровывать оружие, и я хочу, чтобы к таким, как я, относились как к достойным. Хочу сама быть достойной! В том числе предков.

Магистр уже хотел мне ответить, но в этот момент в класс ввалились еще трое студентов. Две почти одинаковые девушки (не внешностью, а повадками) с общего факультета и высокий длинноволосый и какой-то нескладный парень. И все трое не понравились мне с первого взгляда.

— О, привет! Ты новенькая? С общего? А мы тебя не видели, давай знакомиться! Я Хальга,

— ткнула себя пальцем в грудь более светлая шатенка, — это Салья, — указала она на более темную и по цвету волос, и по цвету кожи девушку.

— Привет, — несколько растерялась я от напора. — Амелия Дорнтон, следственный факультет.

Обе девушки резко перестали улыбаться.

— Та самая Дорнтон?

— Та самая — это какая? — с любопытством поинтересовалась я.

— Ну, приемыш… — недобро нахмурилась и заломила бровь Хальга.

— Приемная, и что? — с еще большим любопытством спросила я.

— А то.

— Вы решили взять на себя смелость указывать герцогам Дорнтонам, кого принимать в семью, а кого нет? Вы посчитали, что можете обсуждать решения руководства Академии? Что, тоже нет? — людоедски ухмыльнулась я.

Хальга, как более экспрессивная, уже хотела что — то сказать, но подруга ее остановила, дернув за рукав. Впрочем, я рано подумала, что она умная.

— Не стоит так с нами разговаривать, — усмехнулась она, и на ее ладони заиграл маленькими жгутиками комок теней.

Клинок взмыл в воздух еще до того, как я успела подумать, что делаю. Но, демоны их разбери, я вчера сражалась с Хармсом, у которого сил в десятки раз больше, нежели у этого недоразумения. Не то чтобы на равных сражалась, но все же.

— Да что ты говоришь! — усмехнулась я, когда клинок, послушный моей воле, завис на расстоянии десятка сантиметров от ее лица.