А во-вторых, какой-то он был не такой. Не то чтобы у меня хорошее зрение, но все же я сидела в засаде не настолько далеко, чтобы не видеть его лица. И было оно. другое. Да, именно так.
Нет, в смысле черты были те же, а вот выражение очень сильно отличалось. Это явно не тот парень, который мне помогал, — мягкий, улыбчивый, готовый уступить свое место в классе, чтобы избежать моего конфликта с одногруппницами.
На поляну только что вошел хищник. Самый настоящий. Ледяная улыбка, презрительный взгляд, надменность. Меня от недоброго предчувствия даже бросило в холодный пот.
Так просто и так быстро люди не меняются.
Тем временем Рольф вышел на поляну. По-хозяйски, несмотря на то, что та была занята. А Марек уже собрал свои ритуальные принадлежности и стоял спиной к подошедшему.
— Сделал? — По тому, как вздрогнул парень, я поняла, что он не слышал, как тот ломился сквозь подлесок. Неужели настолько задумался?
А когда Марек обернулся, я увидела на его лице целую гамму эмоций, главной из которых, как мне показалось, был страх.
Но кое-что мне бросилось в глаза еще сильнее — абсолютно поблекшие зрачки парня. Я, конечно, к его глазам раньше не особо присматривалась, но вроде бы они были темные, если не черные. Он вообще весь темненький, и кожа, и длинные волосы, — явно выходец с юга. А сейчас на его все еще смуглом лице резко выделялись почти бесцветные глаза. Спорить готова, что это из-за только что творившегося здесь колдовства, хотя не знаю, как это вообще возможно.
Впрочем, у нас сегодня день невозможного.
Ведь делать из артефактов зачарованные предметы тоже как бы невозможно.
— Сделал, — отводя взгляд, сказал парень. — Только…
— Только. что? — нехорошо усмехнулся Рольф.
— Только это в последний раз, — вскинул голову Марек. — Я больше не буду этого делать.
— Ты будешь делать то, что тебе скажут.
— Или что? — распаляясь, воскликнул тот. — Что ты мне сделаешь? Убьешь? Так убивай, мне плевать! Понял?! Я больше не буду делать эту мерзость!
— Убью? Боги, зачем убивать, если я могу тебя отдать хозяину? — зло ухмыльнулся Рольф.
— Он найдет тебе достойное применение.
Парень враз так побледнел, что его смуглая кожа стала похожа на пергамент, как-то даже посерела. Он шагнул назад, переворачивая еще не убранную треногу, под которой он разводил огонь, сам же в ней запутался, упал, но продолжил отползать. И это все без единого звука.
Сцена была настолько страшная, непонятная и неприятная, что я зажала себе рот рукой, чтобы себя не выдать.
