Рендал продолжила ворчать, потому как вместо того, чтоб опять улечься, я полезла в свой мешок за кой-какими листьями и древесной корой. Успокоительный отвар, который по-быстренькому сварганила, очень скоро налился терпкостью. Глядя, как плавают в золотисто-зеленой воде кусочки листьев боярышника и капельки смол сандалового дерева, я изо всех сил сжимала глиняную кружку.
Вообще-то я могла и снотворное себе заделать, но смысл – все равно через пару часов вставать.
Кажется, Сурии тоже теперь было не до сна – драконесса ворочалась с боку на бок, пока вдруг не сказала:
– Знаешь, вот смотрю я на тебя, дриада, и все не могу понять, что он в тебе нашел?
Я молчала, уткнувшись в свою кружку – желания разговаривать с ней не было никакого.
В голосе Рендал была горькая злость и откровенная неприязнь.
– Ты же самая обыкновенная пустышка. Ходячее недоразумение. Ни магии толковой, ни характера, ни происхождения, ничего! Сколько раз вот такие вот смазливые фифочки пытались соблазнить Джерласса! И все на моих глазах.
Ни одной не удалось продвинуться ни на йоту. Наверное, тебе благоволят шеликуны, которых ты так часто вспоминаешь, дриада!
– С чего ты взяла, что проректор испытывает ко мне какие-то чувства? – вяло, без интереса спросила я.
– Я же вижу, как он на тебя смотрит! Вот только не надейся пленить его, дриада. Ты для него – лишь развлечение. Игрушка. Позабавиться – и выкинет за ненадобностью! – мстительно заявила Сурия и шлепнулась на свою постель, накрывшись одеялом с головой.
Через мгновение оттуда донеслись глухие истерические рыдания.
Не скажу, что утренний разговор с драконессой прибавил мне настроения. Скорее, стал продолжением ночного кошмара.
Пойду, что ли, до Павиана пройдусь – вряд ли он, конечно, уже проснулся в столь ранний час, но все-таки…
Едва я вышла за порог нашего с Сурией покоя, как тут же наткнулась на какой-то листок, который валялся прямо на полу. И их тут, таких, было разбросано по коридору порядочно.
Я нагнулась за листом, хотя как-то уже подозревала, что ничего приятного там не увижу – больно паршиво начался день.
Так оно и оказалось – листочек оказался карикатурой на нас с Сурией. Исполнена она была на некой блестящей бумаге, по виду и на ощупь очень похожей на тонкий пласт металла, чуть теплый и чуть испускающий волшебную пыльцу. Но, конечно, вовсе не это было главным, а очень обидное и злобное изображение и Сурии, и меня. Вовсе не мастерское, упрощенное, так сказать. Но смешное.
