Дриада могла подпитаться от любого дерева, находящегося от нее в непосредственной близости. Но лично я всегда предпочитала дуб.
Увы, в саду моего батюшки не произрастало ни одного оного, поэтому пришлось довольствоваться тополем.
Хотя… спасибо большое и на этом. Я бы не удивилась, если дом моего отца оказался совсем без зеленого места.
Дриадам без сада нельзя – им вообще не рекомендуется жить в месте, где мало деревьев. Так наш народ теряет корни и свою магию, которой у нас и так немного.
Вот только папу это не волновало.
Его, похоже, вообще мало что волновало – потому он и жил в столице, в то время, как представители нашей расы в основном селились в глуши, вроде Кюлиса, где под присмотром своей дриады-бабули выросла я.
Батюшка любил шумные развлечения, городскую светскую жизнь и роскошь, в то время как другие дриады – тихое существование на лоне природы, шелест крон деревьев, негромкое журчание ручья и уединение. Навещая нас с бабулей в Кюлисе, он не мог выдержать в этом маленьком городке более недели.
Бабуля его откровенно не одобряла, говаривая, что он по характеру – скорее легкомысленный фей, нежели дриад. Когда родилась я, она тотчас же заявила, что хочет сама заняться моим воспитанием и забрала к себе в Кюлис и под разными предлогами не пускала погостить у отца в столице. Такое положение вещей всех устраивало.
До недавнего момента, когда отец прислал послание со срочным повелением мне ехать к нему в Эльмгост. Увы, никак повлиять на него моя бабушка не смогла, потому что именно это время выбрала для погружения в древное разречье.
Подобное практиковали только старые лесные нимфы. В этом состоянии душа дриады на определенный срок целиком погружается в дерево и сливается с ним до такой степени, что сама становится этим деревом.
Некоторые дриады уходят в древное разречье на год, два или даже больше, ощущая природную благодать и пропуская через себя энергию земли и космоса. Однако молодым дриадам вселяться в дерево категорически запрещено – можно позабыть, кто ты есть, навсегда слиться с деревом и уже не вернуться.
Получив батюшкино письмо, я целые сутки побегала с ним вокруг молодой лещины, в которую вселилась бабуля, зачитывая наиболее спорные моменты. Лещина вместе с бабулей в ней указаний мне никаких не дала, а ырка, который и привез послание, настаивал на немедленном отъезде.
Пришлось собираться в дорогу.
Огромная столица оглушила меня.
