Академия (не)красавиц

Дерзкая красавица, отвергнувшая в первый месяц своего появления, по слухам, более тридцати предложений руки и сердца. Нежная, хрупкая, утончённая и при этом обаятельная. Вся такая воздушная и эфемерная. Неуловимая.

Иммунитет дал сбой в тот же момент, как я увидел эту фею.

Очаровался. Восхитился. Попал в сети её лукавого взгляда.

Пленился нежному румянцу щёк.

Как зачарованный следил взглядом за каждым её движением, словом, даже дыханием, ловил подаренные другим улыбки.

Идеальная.

Она приходила ко мне во снах. Улыбалась, танцевала, взмахивая юбками чуть больше дозволенного, так, чтобы я мог насладиться видом её очаровательных, невозможно прекрасных тонюсеньких, словно у балерины, беззащитных от моего взгляда щиколоток.

Она превратилась в наваждение. Я видел её повсюду. В лицах окружающих, в раскрытом фолианте и даже в недописанном письме. Мне всюду чудился запах её духов.

Я гонялся за ней почти месяц, чтобы просто представиться, однако она ускользала каждый раз.

Дошло до того, что не дожидаясь официального знакомства, я решил заговорить с ней.

Было в ней что–то невозможное, невероятно притягательное.

Она заглянула в мои глаза и я пропал окончательно.

Доверчивая, искренняя, податливая. Её губы распахнулись навстречу моему поцелую, и я отчего–то сразу понял, что мои чувства взаимны.

Обманулся на долгие три недели.

Три недели безоблачного счастья.

"Она улыбалась лишь для меня. Шептала на ухо, легонько его касаясь и будоража тем всё моё существо, светские новости. Или с восторгом рассказывала о магических бурях в орских степях. При этом её серо–голубые обычно холодные как зимнее море глаза сияли далёкими звёздами.

Красивая и умная. Моя девочка. Только моя.

Влюблённая в меня по уши.

Так мне казалось до той злополучной ночи, когда вскрылась правда.

Тогда мне казалось, что это правда.

Как я мог так обмануться! Как?

И теперь, когда она оказалась в моих руках, когда я уверился в её искренних чувствах, узнал, что она обещана Никиасу.

Моя–не–моя. Моя–чужая. Моя–его.

Первым желанием было спрятать её от всего мира. От интриг, сплетен, политиканов с их амбициями и привычкой распоряжаться чужими жизнями словно пешками на шахматном поле боя.

Я прижал её к себе и не хотел отпускать. Моя!

Моя женщина!

Никому не отдам!

Что–то глубинное и тёмное поднялось со дна души.

Убью за неё. Уничтожу.