Академия (не)красавиц

— Разбитое сердце нужно лечить сладостями, — с доброй улыбкой произнесла самая лучшая повариха в мире, пододвигая мне тарелку и маленькую десертную вилочку.

— Оно не разбито, фифа Пончи. Пока не разбито.

— Замуж тебя выдают?

— Угу. За Никиаса, — прошептала я.

Не знаю, почему, но наша сердечная и милая кухарка вызывала во мне самые тёплые чувства. В родовом замке я тоже часто сбегала на кухню и делилась горестями с поварихой. Может, работа с продуктами, тоже своего рода творчество, делает людей счастливыми? Ещё немного и я созрею на побег в другой мир, честное слово.

Без аристократии, магии и бесконечной головной боли с ними связанной.

— Да ты что! — вскрикнула она так звонко, что поварята обернулись и посмотрели на нас. — Работайте давайте, не отвлекайтесь! — И уже мне тихонько: — А ты, значит, любишь другого мальчика.

— Угу, - признала очевидное, проглатывая божественно вкусный кусочек пирожного. Ещё немного, и я тоже стану зависимой от сладкого, как мои девчонки.

— Сложно у вас, у аристократов.

Я бы на твоём месте соблазнила любимого и потом только глазками похлопала, сказала родителям: «Извиняйте, родненькие!», да сбежала в академию, например, а там и в другой мир можно, — многозначительно кивая произнесла она с огромным таким намёком.

— Нельзя, фифа Пончи, нельзя. Сбежать — идея интересная, но невозможная. Найдут. А если поступить как советуете… Семьи разные. Артефакты могут хозяйкой не принять потом, детей не признать. Опасно. Нужно играть по правилам. Спасибо большое за поддержку, побегу я на занятия.

— Беги–беги, а про совет мой подумай, не отнекивайся сразу! Мало ли какие артефакты в семье твоего любимого.

Я ещё раз поблагодарила добрую женщину и, убегая из опустевшей столовой, махнула рукой, направляя грязную посуду в кухню.

Соблазнить Эйнара! До чего восхитительно звучит! Немного страшно. Но восхитительно. Жаль, у нас не так всё просто, как у нормальных людей.

Тем не менее, всё занятие профессора Ожегоффа я сидела тише воды, ниже травы и разглядывала затылок Эйнара, представляя всевозможные неприличности.

Смогла бы я? Тогда, почти три года назад, я почти сделала это. Бежала к нему, полная решимости, правда, не особо раздумывая, что меня ждёт на самом деле, кроме поцелуев.

— … Серена.

— А? — вынырнула я из своих размышлений и непроизвольно покраснела, будто меня застукали за неприличным занятием. Я-то и занималась непотребностями, но в воображении, с вижу же не студентка, а само приличие — тише воды, ниже травы.