Онлайн-библиотека книг
Его рука коснулась затылка, спустилась по шёлковому покрывалу волос до самой талии. Я сильнее вжалась в стену, не позволяя продолжить эту невозможно прекрасную муку. Непристойную. Обворожительную. Желанную. Запретную.
Упёрлась лбом в его грудь.
— Не могу. Не могу. Не могу, — зашептала, обнимая его двумя руками.
Сердце рвалось навстречу, душа рыдала, требовала, тело отчаянно жаждало его прикосновений. Невыносимо! Больно! Несправедливо!
— Люблю тебя, — шептал он в ответ, обнимая крепко, но бережно, защищая даже от себя.
— Люблю, — бормотала, целуя его грудь. — Так сильно… не могу дышать…
Его рука коснулась моей обнажённой шеи, заставила поднять к нему лицо.
— Один поцелуй и мы берёмся за ум, — предложил он.
— Да, — согласилась я, приподнимаясь на цыпочки.
Мы обманывали и себя и друг друга, и оба отдавали себе в том отчёт. Невозможно остановиться, когда на двоих одно дыхание и сердца бьются в унисон. Невозможно разделиться, когда вы — одно целое. Невозможно…
Глава 34
Не знаю, как мы остановились.
Чёрный, сумасшедший, яростный взгляд Эйнара выдернул меня из сладкой истомы.
— Я дал тебе слово, — произнёс он хрипло. — Нельзя.
В этот момент я хотела только одного — убить его своими руками. Разорвать на много–много маленьких кусочков, чтобы и ему было столь же мучительно больно, как и мне сейчас. Тело пылало, жаждало, сходило по нему с ума, а он… он держался.
И вместе с тем, я им восхищалась.
Пойти против своей сути, против желаний и стремлений, побороть и животную и божественную потребности быть рядом.
— Да. Да. Нельзя, — согласилась, потихоньку приходя в себя.
Сделала глубокий вдох и открыла глаза. Сдержанная, спокойная (ха–ха), уверенная в себе Серена де Виль, образец для подражания и законодатель мод.
Взяли бы с меня сейчас пример остальные девушки — у кумушек случился бы коллективный инфаркт, зато у «Вестника» подросли бы тиражи раз эдак в пять, а то и десять.
Вдох. Выдох. Вдох. Выдох.
Спокойствие, только спокойствие.
Я окончательно пришла в себя, даже улыбнулась.
И поняла, что мы так же стоим у стены, только между нами нет полотенец. Ни одного. Кожа касается кожи. И единственная моя одежда — пурпурный румянец по всему телу.
Если это и преувеличение, ощущение именно такое.
